– Закончить? О чем это ты? – нахмурилась я, глядя на него с недоумением, к которому примешивалось пока еще смутное волнение.
– Наш союз будет расторгнут, и ты снова станешь свободной. Хочу, чтобы у тебя был выбор, Риан, – заявил мне этот… слишком благородный.
– Но я ведь сказала, что простила, и…
– Тебе не стоит становиться моей ари сейчас, когда не ясно, что вообще будет с тальденами.
И после этого он еще называет себя Огненным? Да Ледяной он! Ледянее Мориэна. Сам все решил, разложил по полочкам. Только моим мнением, как всегда, забыл поинтересоваться.
– Глупости! Скоро моего дядю поймают. И даже не говори, что собираешься снова с ума сходить!
Каррай приложил к моим губам палец, заставляя меня умолкнуть. Дотронулся, лаская, до подбородка, а потом проговорил вкрадчиво, но твердо, как будто разговаривал с неразумным ребенком:
– Риан, я должен тебя отпустить. Так будет правильно. А спустя время, если все, что ты сказала мне там, на поле, останется правдой, мы попробуем снова.
Он попытался поцеловать меня в кончик носа, но я увернулась и недовольно бросила:
– И все-таки я тебя по-прежнему немножечко ненавижу, Аман Каррай. Когда ты такой: упертый до невозможного!
– А я тебя люблю с каждым днем все сильнее, Риан Анвэри, – притянул он меня к себе, заявив негромко: – Поэтому мы с тобой разведемся.
Ну вот как так можно? Где логика?
– Мама будет счастлива, – буркнула я, уворачиваясь от очередной попытки поцелуя, а потом все-таки сдалась и позволила себя поцеловать.
Пару раз.
Больше не получилось: явилась Хевина, и Огненному пришлось уйти, оставив меня в растрепанных чувствах и с сумбурными мыслями.
Спустя два дня, накануне моего дня рождения, мы с Аманом Карраем прошли ритуал отречения, перестав быть мужем и женой. Наш союз был расторгнут перед Ясноликой и перед всем миром.
Я снова обрела свободу, но, кажется, потеряла нечто большее.
Оставалось надеяться, что ненадолго.
Аман не стал задерживаться в Ледяном Логе. Улетел сразу после обряда, забрав с собой Клер и детей. Мы тоже решили не злоупотреблять гостеприимством императора, к тому же маме не терпелось вернуться домой, обнять Эйли и Шана, забыть о пережитых кошмарах. Она по-прежнему на меня сердилась, как и на ее лучезарность, с которой мне совсем не хотелось прощаться.
Как и с Мориэном, с которым мы все-таки помирились. Утром в день моего рождения по его приказу мою спальню заставили вазами с живыми цветами. Сотни цветов, от которых рябило в глазах и хотелось чихать.
Но я сдерживалась, как могла, потому что чихать в присутствии наследника было бы невежливо. Заставила себя ему улыбнуться и поблагодарила:
– Спасибо. Мне лестно ваше внимание, ваше великолепие.
– Риан, прекрати! – закатил глаза он. – С каких это пор мы перешли с тобой на «вы»?
– Наверное, с тех самых, как ты меня здесь запер! – Я выдернула из вазы цветок и, отвернувшись к окну, принялась теребить ни в чем не повинные лепестки.
– Ну извини, – раздался у меня за спиной покаянный вздох. Мориэн встал рядом со мной и стал оправдываться: – Просто я за тебя испугался…
– И решил, что Аман недостоин второго шанса.
– То, что ты сделала, было самоубийством!
– Но, как видишь, я по-прежнему цела и невредима. Как и князь Каррай. – На подоконник один за другим ложились нежные лепестки. – А мог бы погибнуть мученической смертью ни за что. И в этом была бы и твоя вина!
На днях поймали того, другого дракона, который, находясь под чарами Талврина, сжег деревню на границе Рассветного королевства и Сумеречной империи. Аман, как выяснилось, к гибели крестьян был непричастен. Не знаю, какая участь постигла того Огненного. Я не отважилась спросить. Возможно, его тоже сумели спасти и вразумить. Я только на это и уповала.
– Я рад, что с Карраем все хорошо, – не слишком радостно заявил наследник. Замялся на мгновение и осторожно продолжил: – И раз уж вас с ним теперь ничто не связывает… Когда я решу устроить отбор, ты станешь моей…
– Невестой? – Я обернулась к тальдену и покачала головой. – Нет, не стану. Мы выросли вместе, всю жизнь дружили…
– И поэтому будем отличной парой! – с несвойственной ему запальчивостью воскликнул Мориэн.
Я мягко улыбнулась:
– Нет, не будем. Потому что я люблю другого. А ты не любишь меня. Просто ты привык ко мне, тебе со мной легко. Но это не любовь. Совсем не то, что было и что есть между твоими родителями.
Мориэн порывался меня перебить, даже за руку схватил, но стоило мне упомянуть императора с императрицей, как он поджал губы и задумчиво замолчал. Наверное, сравнивал отношения родителей с нашими и делал выводы: любовь и дружба – совсем не одно и то же.
– Но мы хотя бы можем остаться друзьями? – наконец спросил он, сдаваясь и вновь становясь Ледяным: сдержанным, бесстрастным, почти лишенным эмоций.
– Мне бы этого очень хотелось. И Чили тоже, – весело добавила я.
Так, как в Ледяном Логе, льорна больше нигде не кормили. К тому же здесь Снежок, и мой питомец очень огорчится, если мы перестанем наведываться к этому снежному котяре в гости.
На том и порешили: мы снова друзья, друзьями и останемся. Навсегда.
