Дернулась, но тальден лишь сильнее сжал мою руку, и ладонь снова обожгло болью. Это отрезвило. Я замерла, с улыбкой кивая приглашенным, подходившим к нам по очереди. Они поздравляли нас, кланялись, желали долгих лет счастья и благоденствия. А еще много-много наследников.
После каждого такого пожелания я чувствовала, что оказываюсь все ближе к потере сознания.
А потом подошла Лаали. Улыбнулась Огненному, присев перед ним в кротком грациозном реверансе, шагнула ко мне и обняла. А обнимая, шептала, отравляя словами, как смертоносным ядом:
– Ты своего добилась, Риан. Все это время строила из себя колючую недотрогу, только чтобы он тебя заметил. Хотя знала, что я к нему испытываю. Что ж… – Девушка отстранилась и горько усмехнулась, продолжив чуть слышно: – Желаю тебе… воздаяния за это, Риан. Ты его заслужила.
Мой жених (чтоб ему сегодня тоже чем-нибудь отравиться!) не расслышал ее слов, поглощенный разговором с моим отцом. Отцу я вымученно улыбнулась, когда он обратил на меня свой родительский взор.
Затем были неловкие объятия с мамой и ее неразборчивый шепот:
– Поздравляю.
С чем – непонятно.
Прохладное общение с остальными невестами, которые хоть и заверяли, как они за меня рады, уверена, мысленно все дружно меня проклинали. Амарелия единственная не подошла нас поздравить. В какой-то момент она просто исчезла из зала, а я настолько была погружена в свои переживания, что вскоре позабыла и о ней, и о ядовитых словах Лаали. Обо всем, кроме одного – сегодня ночью я лишусь свободы и буду вынуждена до конца своих дней называть Тейрана мужем и господином.
– Не желаете объяснить, с чего это я удостоилась такой чести? – спросила у него, когда мы заняли места во главе стола и гости, стремительно хмелея, начали забывать, зачем вообще здесь собрались.
На нас больше не смотрели, предпочитая уделять внимание запеченным поросятам и жареным фазанам, а еще – вину, которое не кончалось. За этим пристально следили слуги в светлых одеждах и белоснежных тюрбанах.
– Риан… – Шахир подался ко мне и, бережно взяв за руку, словно собирался ее поцеловать, продолжил вкрадчиво шептать: – Я тебя видеть не желаю, не то чтобы с тобой разговаривать и уж тем более что-то тебе объяснять.
Я на миг онемела, а когда ко мне вернулся дар речи, вырвала руку, желая избавиться от неприятного прикосновения, и прошипела в покрасневшую рожу тальдена:
– Зачем тогда было меня выбирать?!
– А вот это ты скоро узнаешь, дерзкая алиана, – пьяно осклабился Огненный и залпом осушил еще один кубок, до краев наполненный вином.
Отстраненно подумала, что с такими успехами свадебный обряд придется проводить здесь под столом.
– Я хочу знать сейчас!
Шахир криво усмехнулся и отсалютовал бокалом кому-то из гостей на другом конце стола.
– Я тоже много чего хочу. Например, чтобы тебя здесь не было.
Вот такое у нас получилось предсвадебное общение.
Попытка поговорить с отцом о странном поведении его несравненности ни к чему не привела. Он даже не стал меня слушать, списав мои подозрения на волнение перед брачной ночью.
Самой важной ночью в жизни алианы, когда она должна будет принять силу мужа. А если ее тело отвергнет драконью магию, перед тальденом встанет выбор: отправить ни на что не годную ари обратно в родительский дом или сделать своей рабыней. Иными словами – элири.
Для себя я не желала ни одного из возможных вариантов: ни первого, ни второго, ни уж тем более третьего.
От мамы тоже, как оказалось, не было никакого толку. Она лишь развела руками и сказала:
– Милая, менять что-либо уже поздно. Шахир Тейран выбрал тебя, потому что счел самой достойной. И я его понимаю. Разве можно устоять перед твоей красотой?
Ее неудачная попытка пошутить только еще больше меня разозлила.
– Не надо. – Я отстранилась, когда она попыталась меня обнять, и, не оглядываясь, через раскрытые настежь двери бросилась в сад. Надеялась, что хотя бы там снова смогу дышать.
Но даже в спасительной тени деревьев я продолжала задыхаться. От отчаяния, разочарования, обиды на близких.
От невозможности понять, что задумал Шахир Тейран и как я могу ему помешать.
Жаль, могла я немного, а вернее, ничего. Прогулка по саду закончилась еще на подходе к воротам, манившим своим причудливым кованым узором. Ведь за ними скрывалась свобода. А перед ними (совсем не скрывались) стражники, которые шагнули ко мне, как к преступнице, совершившей бездарную попытку побега.
– Эсселин Анвэри, вам следует вернуться к гостям, – заявил один из них, преграждая мне дорогу.
Понимая, что обойти их у меня при всем желании не получится, я отступила на шаг.
– Можете не провожать – не заблужусь.
И тем не менее они оказались столь любезны, что отконвоировали меня обратно и передали из рук в руки этой драконопьяни. Моему будущему мужу, едва державшемуся на ногах.
– Куда-то собрались, моя дорогая? – пытаясь меня приобнять, осклабился этот гад.
– Подальше от вас. – Я уперлась кулаком в грудь тальдена, пытаясь отстраниться и понимая, что, если он продолжит распускать руки, меня стошнит прямо на загнутые носы его туфель.
