Радовало одно: этим заговорщикам хватило ума подождать, вдруг магам удастся отыскать какой-нибудь другой способ для всеобщего спасения. Но если ничего не отыщут (а все к тому и шло, ведь за последние дни в своих поисках они не продвинулись), тогда отец с Аманом проведут этот злосчастный обряд. Ритуальным огнем выжгут узы клятвы, что связала меня, Клер и Каррая. Магия, к которой они собирались прибегнуть — темная, древняя, — имела последствия. Разорвав связь, Аман примет удар на себя: сгорит вместо Клер от огненной болезни в считаные мгновения, в то время как проводящему ритуал, моему отцу, придется задействовать весь свой магический резерв. Он или ослабнет до смерти, или потеряет всю свою силу. А значит, и его дракон, часть его самого, погибнет.
Именно о таких последствиях ритуала Л’арха я читала. Если бы это было что-то безвредное, они бы мне уже давно рассказали. А так…
— Каррай! — К счастью, долго искать дракона-смертника не пришлось, он отыскался сам. Шел мне навстречу, наверное, собирался провести немного времени с детьми.
При виде меня Огненный помрачнел. Хотя помрачнел — это мягко сказано. Грозовое небо по сравнению с ним показалось бы чистым и ясным. Было видно, что он не рад этой встрече и сейчас предпочел бы повернуть обратно, только бы лишить себя «удовольствия» общаться с эсселин Анвэри.
— Ритуал Л’арха? Ну не гад ли ты?!
К Огненному я не подошла, а подлетела и сразу перешла в наступление: со всей силы ударила его в грудь. Не знаю, почувствовал ли он хоть что-то, грудь-то у него железная, но эмоциями Каррая меня хлестнуло знатно. Ноздри тальдена затрепетали, в глазах начало пробуждаться пламя.
— Я жертвую жизнью, чтобы у тебя была жизнь, и снова оказываюсь гадом?
Я не собиралась останавливаться, надеялась выбить из него всю дурь, но Каррай перехватил мою руку, прежде чем я успела снова его ударить, а потом взял меня за плечи и хорошенько встряхнул.
— Да что с тобой в последнее время происходит?!
— Со мной происходит? Это ты что творишь?! Решил себя убить, а заодно и моего отца?!
— Это было его предложение и его решение, Риан. Я для своего ребенка сделал бы то же самое.
— Никому не нужное благородство! — Я тяжело дышала, мечтая наброситься на Каррая. Расцарапать ему лицо, исхлестать пощечинами, в общем, сделать что угодно, лишь бы опомнился.
Но он продолжал меня удерживать, пронзая огненным, каким-то диким взглядом.
— Вы два идиота!
— А ты эгоистичная, неблагодарная девчонка! — Он оттолкнул меня.
— Я не просила тебя о такой жертве. Я могу потерять свободу, но не жизнь, в то время как ты… — Окончание фразы застряло в горле. Хотелось шагнуть к нему, коснуться его плеча, попросить не совершать безумство, а другая моя половина по-прежнему рвалась в бой и мечтала выцарапать тальдену глаза.
Эта часть меня была сильнее, она руководила мной все последнее время. Из-за нее я говорила то, что говорила, и делала то, что делала. Хотя порой потом, оставшись одна, очень об этом жалела.
Не сумев совладать с гневом, я снова ринулась в атаку:
— А Клер ты что наплел? Что ритуал Л’арха — безобидное мероприятие? И что очень скоро все мы будем счастливы? Как долго собираешься ее обманывать?
— Тебя это не касается, — отрезал князь.
— Еще как касается! И ее тоже! Она имеет право знать правду. Сейчас мы пойдем и все ей расскажем. Посмотрим, как ты перед ней будешь оправдываться…
Я ожидала чего угодно: что он меня остановит, попытается отговорить, — но уж точно не того, что схватит меня за горло, сдавит так сильно и яростно, что бросит в жар от накатившего страха. В глазах тальдена пламя уже ярилось и бушевало, захлестывая вытянувшиеся в нитку зрачки животного. Чудовища.
— Пусти… — едва шевельнула губами я и с усилием хрипло добавила: — Мне… больно…
Цветущий сад, мощеная дорога, лазурное небо над головой — все тускнело и меркло, стиралось, затягиваемое сизой пеленой страха. Я видела перед собой лишь горящие яростью, безумием глаза Каррая. Черные лезвия зрачков отпечатались в сознании, и, казалось, это станет последним, что я запомню в своей короткой жизни.
А потом все прекратилось. Тальден отпустил меня, и я рухнула на землю, схватившись за саднящее горло. Мир перед глазами больше не расплывался, я снова видела Амана. Его лицо, искаженное яростью, его дикий взгляд. Боль и сумасшествие в глазах.
Он отшатнулся от меня, точно от прокаженной, и продолжал пятиться, дыша тяжело, рвано, пока не затерялся среди деревьев. Я осталась сидеть на земле, держась за шею и пытаясь осознать случившееся. Сидела так минуту, может, две, не в силах пошевелиться. А потом содрогнулась всем телом, когда идиллию окрестностей замка нарушил дикий, яростный рев зверя. Закачались деревья, дрогнула листва, испуганно срываясь с веток, и в небо черной стрелой взмыл Огненный дракон. Описав над замком круг, он исступленно зарычал, вскинул крылья и растворился среди облаков.
«Обезумев, тальден превращается в дракона», — вспомнила слова правителя.
