Вместо обычной рабочей рубашки и черных брюк Роуди надел темно-синюю хенли. Я не могла удержаться от того, чтобы не пустить слюни, глядя на его руки и грудь, обтянутые этим материалом.
Запах еды донесся до моего носа через всю комнату, и мой желудок издал заинтересованное рычание, когда я осознала, что снова пропустила обед.
— Чем я могу тебе помочь, Оуэн? И прежде чем ты скажешь мне, что я неправильно или недостаточно качественно поработала, — сказала я, расправив плечи, — позволь напомнить тебе, что у меня ещё есть время до конца рабочего дня, чтобы не оправдать
Он смотрел на меня так долго, что я начала сомневаться, слышал ли он хоть слово из того, что я сказала, пока он не заговорил.
— Ты закончила?
Я выдохнула воздух через нос и напомнила себе, что бить босса — это увольнение.
— Да, — выдавила я из себя.
— Хорошо. Я принес тебе обед, — объявил он так, словно это было для него обычным делом. — Подумал, что мы могли бы поесть вместе и разобраться во всем этом дерьме…
— О, — воскликнула я, прежде чем он успел закончить. — Это… мило с твоей стороны. Думаю, было бы неплохо…
— Пока я не нашел это, — перебил он. Я нахмурилась в замешательстве, пока он не поднял пустую бутылку из-под воды, которую я забыла взять с собой наверх.
Черт.
У меня было два варианта: извиниться и сдаться на его милость, или прикинуться невозмутимой и наплести всякого.
— Что? — спросила я, выбрав последний вариант.
— Я не люблю, когда меня обворовывают.
— Вряд ли можно назвать утоление жажды кражей. Кроме того, я купила это в магазине на углу, вниз по улице.
— Это неправда, и ты это знаешь. Во-первых, в «Ли» эту марку не продают. Во-вторых… — он поднял бутылку, показывая мне дно и букву «Р», написанную на прозрачном пластике черным маркером.
— Ты пометил свою воду? Кто, черт возьми, помечает свою воду, ты, придурок с навязчивыми идеями?
Роуди снова окинул меня безучастным взглядом.
— Я — нет, но когда ты вчера разозлилась, потому что я сказал твоей испорченной заднице «нет», то поставил на каждой из них свои инициалы, чтобы посмотреть, что ты будешь делать.
Мой рот пораженно открылся.
— Ты устроил мне ловушку.
— И ты в неё попалась, — он бросил планшет и пустую бутылку обратно на стол и выпрямился. — Так что давай покончим с этим. Снимай штаны и трусики и перегнись через стол.
У меня ёкнуло в животе, и я переступила с ноги на ногу.
— Эм… что?
— Ты слышала, что я сказал, Атлас, — его руки опустились к ремню, и он начал расстегивать его. Звук звенящей пряжки едва уловимо отдавался в моем колотящемся сердце. — Тащи свою задницу сюда.
— Я не буду трахаться с тобой.
Роуди сухо рассмеялся.
— Думаешь, в этом все дело? — он покачал головой и двинулся вперед. — Нет. Я не засовываю свой член в непослушную киску. Я собираюсь сделать то, что твой отец должен был сделать давным-давно и избавить меня от этой гребаной головной боли.
Он выдернул ремень из петель брюк, давая понять свои намерения.
При упоминании моего отца склад исчез, и я вдруг перенеслась сквозь время и пространство в больничную палату, где умер мой отец.
Последнее место, где я видела его живым.
Моя бесплотная форма стояла в углу, наблюдая, как прошлая версия меня называет его лжецом и клянется никогда его не прощать, а затем выбегает из палаты, пока он пытается найти в себе силы, чтобы умолять не уходить.
Воспоминания потускнели и переместились в спальню моих родителей. Мама лежит в постели, растрепанная, исхудавшая, с глазами, как у призрака. И я, умоляющая, как умолял мой отец, а потом кричащая, потому что она решила сдаться.
Мой отец был мертв.
Мама исчезла.
А я бросила их обоих.
Я заслуживала любого наказания, которое хотел назначить мне Роуди.
Откровение заставило мой разум вернуться в тело, где я стояла в складском помещении напротив Роуди. Я моргнула, и моё зрение прояснилось настолько, что Роуди сделал паузу, а затем выругался, словно тоже осознал сказанное.
Но как?
Он не мог знать, что мой отец умер, если только Рок или Голден не сказали ему об этом. Роуди выглядел так, словно собирался заговорить, пока я не опередила его.
— Хорошо.
Его плечи напряглись, и он настороженно посмотрел на меня.
— Хорошо?
— Накажи меня, — пояснила я и пошла вперед, расстегивая джинсы, пока не оказалась рядом с ним. — Сделай так, чтобы было больно, — я видела тысячу эмоций, которые плескались в его глазах, когда стянула штаны и вылезла из них. — Я не буду с тобой бороться.
— Атлас…
— Пожалуйста, — прошептала я, боль в моем голосе была слишком сильной, чтобы её скрыть. Я не сводила с него взгляда, пока он не кивнул, и тогда мои трусики упали к джинсам на пол. Я выдержала паузу, а затем для пущей убедительности зачем-то сняла рубашку через голову, но лифчик оставила.
Не говоря больше ни слова, я перегнулась через стол и прижалась щекой к холодной металлической поверхности, выставив свою попку и киску на всеобщее обозрение с открытой дверью.