Во власти стихии полностью

– Нет, нет-нет-нет, – сказала я и грубо оттолкнула винтовку к дальней стенке, засунула туда же штаны и захлопнула шкаф.

Я опустилась на колени и принялась вычищать рундук под диваном. Когда я залезла под сиденье поглубже, то нащупала что-то холодное и быстро отдернула руку. Взяв фонарик, я посветила в дальний угол. Жестяные коробки. Дотянувшись до них, я извлекла коробки на свет божий. Сигары! Какого черта сигары делают на борту? Я не замечала, чтобы Питер, владелец яхты, курил сигары. Может, для обмена. Я сорвала печать и подняла крышку коробки. Аромат на самом деле меня подбодрил. Раньше сигареты и сигары вызывали у меня отвращение, но сегодня я обрадовалась им, как напоминанию о привычной жизни. Их аромат дарил ощущение, что я нахожусь в реальном мире.

Я засунула руку под диван еще глубже и выудила большую жестянку с печеньем «Арнотт».

– Ух ты! – Я удивила сама себя. Должно быть, аппетит возвращался. Я сорвала крышку и съела одно печенье, смакуя каждую хрустящую крошку.

– Что еще таится в этой золотой шахте? – Зайдя сбоку, я снова нырнула под диван. Кончики пальцев заскребли по картонной коробке. Судорожно вцепившись в тяжелую коробку, я вытащила ее из-под дивана. Разорвав сверху картон, обнаружила упаковку пива «Хинано» – наше с Ричардом любимое.

– Боже, да этим можно хорошенько наклюкаться, – сообщала я в пустоту. – Могу поспорить, если выпью все, то умру от алкогольного отравления.

– А смысл?

– Смысл в том, чтобы перестать вспоминать хорошие времена, в которые я уже никогда не вернусь.

– Ты что, жалеешь, что у тебя были эти хорошие времена?

– Да я бы не отдала их ни за какие сокровища!

– Тогда наслаждайся воспоминаниями о них.

По временам я ненавидела Голос. Он лупил меня логикой при каждом удобном случае. Никакого сочувствия к моему положению. Прихватив бутылку пива, сигару, открывалку и несколько водостойких спичек с камбуза, я отправилась на палубу. Ветра не было, солнце садилось. Усевшись верхом на гик, я откусила кончик сигары в точности так, как видела в кино, и выплюнула его за борт. Сунула сигару в рот, зажав передними зубами, и поднесла к кончику зажженную спичку. Давясь дымом и кашляя, я наконец-то сумела ее раскурить. Открыла «Хинано», выбросив крышку и проследив за ее полетом. Хотя пиво было теплое, на вкус это был настоящий нектар. Ощущая себя Тутанхамоном на троне, я сидела, бездельничая, и размышляла о том, что вот прошел еще один день.

Интересно, вон та яркая звезда у самого горизонта, такая, с красным оттенком, может быть Фомальгаутом, глазом Piscis Austrinus, Южной Рыбы? Я знала, что Фомальгаут была одной из четырех самых главных звезд древней астрономии. Поблизости не было видно других ярких звезд, должно быть, и правда Фомальгаут. Позже я увидела Водолея, Aquarius, и отыскала кувшин, из которого он поливает Южную Рыбу. Когда последний свет покинул небо, в поле зрения галопом ворвался крылатый конь Пегас – Пегас, родившийся из крови горгоны Медузы со змеями вместо волос. В мифе говорится, что Персей убил Медузу в одном из своих героических деяний. Рассматривая небо дальше, я нашла Grus, Журавля, и Lacerta, Ящерицу. А если всматриваться внимательнее, не найду ли я Ричарда, пропавшего человека? Мысленно я нарисовала благородное лицо Ричарда, вписав в квадрат Пегаса. Если бы только мы могли вместе сидеть верхом на гике, курить сигары и пить теплое «Хинано». Если бы только…

Я услышала, как нижняя шкаторина паруса заскребла, туго натягиваясь вдоль левого борта. Ага, хоть какой-то ветер. Я допила пиво, затушила сигару, потом слезла с гика, отвязала штурвал и взялась за него сама. По ночам у меня хотя бы были звезды для развлечений и луна, чтобы затеряться в ее сиянии.

Где-то незадолго до рассвета облачко в форме кленового листа заслонило осколок луны. Я протерла глаза, но вокруг по-прежнему было только море, «Хазана» по-прежнему шла без мачты, а Ричарда по-прежнему не было.