Уже четвертая школьница становится жертвой безжалостного убийцы… Девушек находят обнаженными, с обритой головой, на которой вытатуирован странный знак. Агент Стивен Тэтчер начинает расследование. Он должен понять, что движет преступником, пока смертей не стало больше! Но убийца не оставляет ни следов, ни улик. Тем временем любимая девушка Стивена попадает в смертельную ловушку. У нее есть только один шанс на спасение! Кто выйдет победителем в опасной игре, где ставка — жизнь?
Сюжет романа — художественный вымысел. Имена, персонажи и события являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми или событиями совершенно случайны
Посвящается семье Каренов — Солему и Коштольнику — за то, что поверили в меня и помогли мечтам осуществиться
Терри Болиярд — за твою открытость и великодушие, за бесценную дружбу в течение всех этих лет
Саре и Ханне — лучикам света в моей жизни
И, как всегда, моему мужу Мартину — за то, что любит меня такой, какая я есть. Я тоже тебя люблю
Благодарности
Докторам Марку Контерато и Клею Контерато — за помощь в медицинских вопросах при написании этой книги, за мудрость и поддержку, которую они мне оказывали все эти годы, — это необыкновенные люди и потрясающие друзья.
Мартину Хаферу — за непростое умение проникать в умы злостных преступников, развившееся у него за то время, когда он помогал семьям, распавшимся из-за таинственных преступлений.
Мэри и Майку Коэниг и Нейлу Бланту — за их понимание католической веры.
— Жаль, что они не поджарили задницу этого засранца на электрическом стуле, — с горечью заявил первый мужчина, нарушая молчание, ставшее настолько напряженным, что вот-вот все готово было взорваться.
По небольшой толпе, которая собралась и наблюдала за тем, как нагружают фургон для перевозки мебели, пронесся шепот горячего одобрения. Одному Богу известно, зачем они собрались. Если честно, там и смотреть-то было не на что. Диваны, стулья, различные антикварные вещи всех форм и размеров. Вазы — по всей вероятности, стоимостью в годовую зарплату среднестатистического рабочего. Рояль. Всего лишь скарб обеспеченной семьи, которая вынуждена спасаться от гнева толпы.
И охрана, которую наняла семья, чтобы оградить себя от собравшихся возле дома. И все.
Полицейский в старых джинсах и футболке «Сихокс», который в данный момент находился не на дежурстве, сам толком не понимал, зачем он сюда пришел и почему стоит сейчас под холодным моросящим сиэтловским дождем. Вероятно, чтобы убедиться, что этот сукин сын действительно уезжает из города. Возможно, чтобы последний раз взглянуть в лицо убийце до того, как тот уедет.
Может быть.
Но, скорее всего, чтобы еще раз помучить себя при виде того, кто уезжает. Этого жестокого дьявола, зверя-садиста, который ускользает. Из-за чертовой формальности.
Для потрясенного, скорбящего общества справедливость так и не восторжествовала. «По крайней мере, сегодня», — подумал он.
Пожилая женщина, одетая в дождевик с капюшоном, покачала головой, глядя на то, как грузчики заставляют коробками неприметный фургон.
— За все его деяния электрического стула было бы мало.
Еще один старик, расправив сильные когда-то плечи, с презрением смотрел на темный дом.
— С ним, стало быть, поступить нужно так же, как он поступил с этими бедняжками.
Его жена что-то негромко закудахтала из-под зонтика, который держала над ними обоими.
— Да разве приличный человек станет марать о него руки!
— А как же отцы этих девушек? — возразил ее муж, у которого от беспомощной ярости даже голос дрожал.
И опять по толпе пронесся рокот одобрения.
— Поверить не могу, что они просто взяли и отпустили его, — зло бросил мужчина помоложе, в бейсболке «Маринерс».
— Из-за простой формальности, — добавил человек, начавший разговор. В его голосе звучала горечь.
Из-за ошибки. Просчета. Из-за чертовой формальности.
— Полиция арестовала его, а прощелыги-адвокаты выпустили, — поддакнул мужчина, стоящий с женой под зонтом.
— Э, нет, — возразил мужчина в бейсболке. — Полиция допустила просчет. Об этом писали все газеты. Полиция облажалась, и это гребаное чудовище оказалось на свободе.
Твоя правда. Но он знал, что виновата не вся полиция. Виноват один-единственный полицейский.
— Ричард, — зашикала женщина помоложе, стоявшая рядом с Бейсболкой, и дернула мужчину за руку. — Можно без грубостей?
Ричард Бейсболка стряхнул с плеча руку женщины.
— Он изнасиловал и убил четырех девочек, и это я грублю? — Он громко выражал возмущение, не веря своим ушам. — Не болтай глупостей, Шейла.
Та опустила глаза, ее щеки зарделись.
— Прости, Ричард.
— Да ладно… — пробормотал тот, глядя на дом. — Я просто злюсь как черт, когда богачи нанимают себе жирненьких адвокатов и уходят от наказания за жестокое убийство.
По толпе вновь пронесся шепоток одобрения, и разговоры переключились на пристрастность современной судебной системы… Тем временем перевозчики мебели загрузили последний ящик и запечатали задние дверцы. Фургон тронулся под язвительные крики и брань, никому не повредившие, но доставившие облегчение толпе. Однако как можно было помочь криками?
Небольшая толпа умолкла, когда ворота гаража на три машины поднялись и выехал черный «мерседес седан». Никто не проронил ни слова, пока «мерседес», бесшумно скользя по мокрой улице, не поравнялся с зеваками. Тогда Ричард Бейсболка закричал:
— Убийца!
И этот крик подхватили остальные собравшиеся.
