Вторая часть дилогииКристина уже не та наивная девочка-студентка, что влюбилась в собственного преподавателя. Вместо наивного взгляда и скромной улыбки — цепкая хватка акулы и острый язык.Он — всё тот же харизматичный прожжённый циник, не дающий покоя девичьим сердцам.Один город. Шесть лет. Ни одной встречи. Но рано или поздно жизнь перестаёт дарить столь щедрые подарки и берёт своё сполна… заставляя вспомнить простую истину: от себя не убежать.
— Егор, выключи этот чёртов будильник! — накрыла голову подушкой, чтобы не слышать ужасный фальшивый писк, извергаемый пластиковой коробочкой. Голова, и так раскалывающаяся после бессонной ночи, от мерзкого звучания и вовсе превратилась в пустое ведро, по которому настойчиво застучали молотком.
Бум-бом. Бум-бом… Дзынь!
— Егор!
Будильник продолжил разрываться на все лады.
Не выдержав, отбросила в сторону ни в чём неповинную подушку и, щурясь от яркого света, попыталась нащупать на прикроватной тумбочке пережиток прошлого века.
Будильник нашёлся сразу. Брякнув ладонью по большой кнопке на его макушке, с удовлетворённым стоном повалилась обратно. Правда своего мерзкая штукенция всё-таки добилась: из сна я оказалась выдернута окончательно и бесповоротно. Похлопав по пустующей половине кровати, с неудовольствием отметила, что мужского тела на ней не имеется. Шум льющейся в душе воды, который я не услышала раньше, означал только одно: Беккер уже встал и совсем не озаботился тем, чтобы поспособствовать моему крепкому сну.
— Доброе утро, — к тому моменту, как Егор вернулся в комнату, я смогла более-менее очухаться. Смерив его уничижительным взглядом, села, завернувшись в одеяло, как в кокон.
— Было бы добрым, если бы я до сих пор спала, — фыркнула в ответ, совершенно проигнорировав тот факт, что Беккер был обнажён. Ну… почти. Самое пикантное «пониже пояса» скрывало чёрное полотенце, обмотанное вокруг бёдер.
— Да ладно тебе, Крис, — хмыкнул Егор, запуская ладонь в свою шевелюру и несколькими небрежными прочёсывающими движениями, взлохмачивая волосы. — Не нуди. Лучше иди сюда и поцелуй меня.
— Ага, — лениво зевнула. — Уже бегу.
Вместо этого вынырнула из-под одеяла и, совершенно не смущаясь своей наготы, юркнула мимо Егора.
— Я через десять минут уезжаю, — донеслось до меня уже за закрытой дверью.
В тёмной, облицованной синей плиткой ванной горел мягкий приглушённый свет, создающий приятный полумрак. Негромко гудела вытяжка, а на огромном зеркале в золотом блеске подсветки мерцали капельки воды. Встроенный дисплей показывал время и погоду, обещая весьма хорошее начало дня.
Скептически осмотрев своё отражение в зеркале, отметила общую растрёпанность и помятость. Тёмные круги под глазами явно намекали, что спать мне следует куда больше, чем позволяла себе я. Пообещав своему отражению, что обязательно выделю денёчек для постельного рая (даже отключу телефон!) через недельку-другую, ступила под тёплые струи тропического душа.
За последний год мой график жизни претерпел некоторые изменения, и кто, если не я, уж точно в курсе, как привести себя в вид «на миллион», когда вместо того, чтобы ехать на работу, хочется спрятаться где-нибудь в уголке, в обнимку с одеялом и подушками, и сделать вид, что так и надо.
Вышла из ванной, шлёпая босыми ногами по полу, практически вовремя: Егор, держа подмышкой мотоциклетный шлем, искал в прихожей ключи. Высокий, двухметровый (два ноль два) байкер в грубых ботинках и в массивном кожаном жилете с вытесненным на спине лого мотоклуба совсем не напоминал челюстно-лицевого хирурга, коим Беккера угораздило стать. И хорошо так угораздило, качественно — к тридцати двум он «дослужился» до завотделением областной больницы и весьма неплохо практиковал в частных клиниках.
— Скучной тебе смены, — с благими намерениями пожелала, привычно вставая на носочки, чтобы дотянуться до его лица и чмокнуть в любезно подставленную щёку. Уж лучше пусть всё суточное дежурство проведёт, лениво потягивая чаёк, чем, как обычно, не сможет и присесть.
Егор хмыкнул и, крутанув на пальце ключи от мотоцикла, вышел из квартиры.
Я, совершенно не торопясь, позавтракала пиццей, которую нас с Егором что-то тюкнуло заказать вчера в ночь-полночь, и, ползая по комнате, потратила уйму времени, чтобы отыскать брошенные куда-то в порыве страсти чулки и нижнее бельё.
Первое судебное заседание полдесятого, документы, приготовленные заранее, бережно сложены в сумке-дипломате, так что я могла себе позволить заявиться прямиком в арбитраж, не забегая в офис. Время выезда почти совпадало с рассасыванием пробок — вот вам и причина номер два, чтобы расслаблено марафетиться.
Убедившись, что ничего не забыла, захлопнула входную дверь, покидая небольшую и уютную (кто бы поверил, да?) холостяцкую обитель Беккера. Ключей у меня не имелось, но, впрочем, и не должно было — нас не связывали настолько близкие отношения. Кандидатура Беккера была наихудшей для этих самых близких отношений — будучи совершенно помешанным на своей работе, мотоциклах и удовольствии, он не тянул на будущего семьянина. Меня же устраивало то, что я имела — волнующее, бесстыдное общение и не особо частые встречи, когда каждому из нас хотелось терпкого, дурманящего удовольствия. Егор был прекрасным и опытным любовником — чутким и чувственным, знающим, «за какую ниточку потянуть».
