Правда в моём случае всё оказалось не так. Сперва мне приснился… угадаете кто? Да-да, именно он — мистер Градов собственной персоной. Благо хоть во сне я в роли строгой учительницы выговаривала его, как малолетнего хулигана, грозя длинной указкой, и то и дело постукивая её кончиком по столу.
А затем… едва зазвенел будильник, быстро выключила его, чтобы не разбудить девчонок и аккуратно перелезла через раскинувшуюся морской звездой Нику, стараясь её не задеть. Опрокинув в себя стакан холодной воды, умылась и собралась.
Из дома выбиралась тихо, как мышка, захлопнув за собой дверь. Привет, трамвай, две остановки — и на выход.
Старшие курсы ещё сдавали сессии, а потому в корпусе оказалось многолюдно. В деканате меня встретила приветливая девушка. Она ещё раз объяснила мне ситуацию и, тщательно изучив мою зачётку, вручила ту самую злополучную ведомость, где пустовало несколько граф: моя и двух парней, отправленных на пересдачу. Правда напротив их фамилий стояла соответствующая пометка.
— Евгений Александрович в двести пятой аудитории, дойди до него, пусть он перенесёт оценку в табель.
Что ж, а я-то думала, что этим будут заниматься сотрудники деканата, но нет… студенты сами были вынуждены бегать за преподавателями. С третьего этажа на второй спускалась настолько медленно, насколько была только способна. Улёгшееся вчера негодование забурлило вновь, в этот раз грозясь выплеснуться за края котелка, чего я допустить не могла.
Возле нужной мне аудитории столпились старшекурсники. По их унылым лицам стало ясно, что к экзамену они готовились спустя рукава. На горизонте маячили ГОСы и диплом — какая уж тут сессия.
Вполуха уловила, что группка возле самой двери живенько обсуждали тему катания на тазиках по лестницам общежития, «когда весь этот ад закончится».
— Извините, там есть кто? — набравшись смелости, поинтересовалась у одной девушки, что стояла ближе всех ко входу.
— Только Градов, у нас с полдесятого, — она смерила меня безразличным взглядом и отвернулась.
Сделав глубокий вдох, коротко постучала костяшками пальцев и зашла в кабинет.
— Рано ещё! Ждите в коридоре! — он даже не поднял глаз от своего вездесущего планшета.
Я невольно вздрогнула.
— Вы не поставили мне оценку в табель, — собрав волю в кулак, уверенно двинулась в сторону преподавателя, держа лист ведомости перед собой.
Только сейчас Евгений Александрович соизволил посмотреть на меня. С самодовольной ухмылкой он уставился на лист бумаги в моих руках и встал. Ножки отодвигаемого стула прошкрябали по полу.
— Доброе утро, Кристина.
— Не могу ответить тем же, — смотрела на него в упор, выражая всю серьёзность намерений. — Будьте добры внести данные, — кинула лист на стол поверх планшета.
— Ты решила меня игнорировать? — Градов подошёл вплотную.
— В последнюю нашу встречу вы ясно дали понять, какого вы обо мне мнения, — выплюнула ядовито, надеясь его задеть. Напрасно. Бронебойную «шкуру» Градова мог пробить, пожалуй, только истребитель.
— Ты огорчаешь меня, — произнёс так, будто я совершила нечто ужасное. — Таким глупым, неподобающим тебе поведением. Ведёшь себя, как маленькая обидчивая девочка.
Я аж захлебнулась возмущением.
— Поставьте. Оценку. В. Ведомость, — процедила сквозь зубы, не отводя от него глаз.
А его, казалось, наоборот, забавляла эта разыгранная мной сценка.
— Поцелуй меня.
— Нет, — вздёрнула нос и шагнула назад.
— На нет и суда нет, — он артистично развёл руками и пошёл на выход из аудитории.
— Я пожалуюсь в деканат! — бросила ему в спину.
Правда вопреки моим опасениям он не собирался уходить. О нет. Он всего лишь провернул ключ в замке, закрывая его. ЧТО ОН ТВОРИТ?
Я была уверена, что студенты в коридоре даже не заметят того, что их преподаватель заперся с первокурсницей в кабинете. Слишком уж они поглощены своими заботами. Но от этого мне не легче.
— И что ты скажешь? — он издевался надо мной и получал от этого удовольствие. — Что подделала мою подпись в зачётке? Ты не докажешь, что сдала экзамен.
Руки сжались в кулаки. Глубоко дыша, я пыталась успокоиться, а Градов поглядывал на меня с удовлетворённой усмешкой.
— Я… — я не знала, что хотела сказать, но что-то сказать всё-таки нужно было.
— Ты, Кристина, — он шагнул ко мне и заключил меня в крепкие объятия. — А теперь выслушай меня, — добавил тихо, практически шёпотом. — Быть может, я погорячился в тот раз, и это тебя задело. Но я не потерплю никого рядом с тобой, понимаешь? Тем более этого щегла Шувалова. — Я впервые за долгое время слышала в его словах эмоции. — Более того, твои отказы приводят меня в бешенство. Я до сих пор пытаюсь понять, что в тебе есть такое, чего нет в других. Что заставило меня нарушить собственные, мать их, принципы.
Я не шевелилась, и может быть поэтому слышала, как гулко бьётся его обычно спокойное, непоколебимое сердце.
— Я хочу тебя, Кристина. Хочу, чтобы ты была только моей. И, как ты уже успела заметить, я дал себе поблажку и позволил тебе увидеть больше, чем кому бы ни было. Ты была в моём доме, ты это осознаёшь?
— Вы манипулируете мной, — медленно произнесла.
