Последнее было сказано с нетипичной для Риганы твердостью и горячей "любовью", что у привыкшего, казалось, ко всему Фавана, зубы свело. Ригана демонстративно от него отвернулась и сделала пару шагов вперед, отдаляясь от темного. Вдруг что-то ее остановило, заставляя медленно повернуться к нему с привычным сожалением в голубых глазах. Вероятно, то была совесть не дающая покоя никому из светлых.
- Прости-и...
Кривая насмешливая ухмылка, ставшая ей ответом, иглой вонзилась в ее трепетное, в его присутствии, сердце, срывая с ее губ тяжелый вздох. Темный подошел к ней ближе и подарил самый пытливый взгляд, прожигающий ее насквозь. На сей раз она не отвернулась, продолжая смотреть в упор. Ненадолго задержавшись подле нее, он вновь вернул себе привычную маску равнодушия ко всему.
- Какие же вы, светлые, глупые создания.
Оглядев ее с ног до головы, Фаван молча направился в сторону уже знакомой поляны, оставляя растерянную Ригану позади. Эльфийка низко опустила голову и задумчиво нахмурила изящные брови. Даже узрев его с подобной, более черной стороны, она не переставала им восхищаться, будто глядела на все сквозь пелену. Печальный вздох уже привычно сорвался с ее губ. Светлая эльфийка оглянулась. Взгляд ее наткнулся на крепкую спину удаляющегося Фавана. Милая улыбка вдруг накрыла ее губы. С уже более приподнятым настроением она сорвалась с места и умчалась вслед за темным, не желая оставаться наедине со столь неприветливой природой.
Путь избранных продолжался в полном безмолвии. Даже не в меру веселый Сэм прибывал в молчании, что не могло не радовать Фавана, впрочем, как и других, страдающих от его болтовни.
Путь сей длился всего несколько часов - вполне привычный для них промежуток времени. Но не для Катрин, которая к таким нагрузкам была явно не готова. Ее занудный голос и, практически, нескончаемое нытье выслушивать становилось все тяжелее и тяжелее. В столь нелегкий час не редким вспышкам агрессии со стороны Фавана был рад каждый, поскольку только это могло хоть и ненадолго, но утихомирить девушку.
Сколько бы ни рассуждал Фаван, а понять, почему она, имея подобную метку, все еще находится за Чертой, не мог. Впрочем, как и то, почему дочь столь безумного графа оказалась на территориях мирных земель. Допускалась мысль, что ее приемные родители бывали проездом на островах и нашли ее уже там. Но это казалось несколько абсурдным, ибо на те территории чужих не допускают. Так же может быть, что именно ее мать пересекла Черту и бросила ее в лесах уже этих земель. И на что она рассчитывала? Какая разница, где ей умирать?
- Почему Вы так грубы? - недоумевала Катрин, уже привыкая к его злости. - Что я Вам сделала?
- На свет родилась.
Сказал он то с таким упреком, словно именно это и было ее проступком. Возмущенная Катрин едва не сползла с коня и, лишь благодаря рефлексу Карлена, она удержалась в седле.
Алиос держался позади всей команды и равнодушно глядел им в спины. Вокруг царило шаткое безмолвие диких лесов, дарящее им неугасаемый покой, дополненный чарующей красотой этих мест. Тишина обволакивала разум, проникая в душу. Но, как и упоминалось - покой тот был хрупок и единственный шелест с последующим легким, едва уловимым треском, развеял эту тишину, подобно дыму. Возможно, только Алиос замечал, насколько тихо вокруг, в чаще глухих лесов. Опасение и легкий страх, которые возвращались исключительно в компании тупого предчувствия чего-то недоброго, густым и колким туманом охватили его разум, заставляя потянуть поводья и остановить коня. Все внимание волшебника было неотрывно обращено в сторону густой чащи.
Его тревога успела дотянуться своими цепкими щупальцами и до остальных путников, решивших последовать его примеру и остановиться. Где-то невдалеке раздался протяжный курлыкающий вой, заставляющий насторожиться. Неожиданно над самым ухом раздался громкий крик Катрин, перепуганной куда больше остальных.
- Не пищи, дура!
Виновато опустив голову, Катрин прикрыла рот ладошкой, боясь даже вздохнуть. Надо признать, Фавана она боялась куда больше, чем диких зверей. Но вот только дрожала та от страха все так же, а понять, из-за воя или же от грозного взгляда темного принца, никто не сумел.
Узор на ее запястье чуть заметно дернулся, приводя в движение всю печать. В тот же миг она начала преобразовываться в замысловатые руны, в которых мог разобраться не каждый мудрец. В кронах высоких деревьев мелькнули несколько довольно быстрых теней. Самым настораживающим было то, что эти самые тени неслись именно к ним.
