Ванесса пробежалась вокруг зверя, всматриваясь и порой принюхиваясь. Впрочем, интерес к этому созданию она потеряла быстро и, тихо фыркнув, рванула вслед за хозяином.
Дороги обещали поглотить их надолго, если бы в один из не самых лучших часов маленький фавн невзначай не подвернул ногу. Что странно, за все это время в пути он ни разу не жаловался на усталость, напротив, выглядел бодрее, чем обычно. Первому привалу за целый день Генри был очень рад, чего он скрыть и не пытался.
Костер уже привычно повис на совести Давида, чьи возражения остались за завесой всеобщего внимания. Победить в борьбе с ленью и пойти ему в помощники удалось только Лейну, который просто не смог вовремя придумать отмазку. Так же не успели отвертеться Гайлинт и Карлен. Не имеющие ни единого шанса на возмущение, они были отправлены за хворостом.
Фаван по своему обыкновению уже было направился в обитель лесов, но не так скоро был остановлен переполошившейся командой, что утверждала о том, что привал не продлиться так уж долго и лучше, если никто из виду теряться не станет. Темному не оставалось ничего иного, кроме как пожать плечами и вернуться на полянку. Не внемля этому миру более, он уселся в тени ветвистого дуба и прислонился к нему спиной. Блаженно прикрыв глаза, он пытался в упор не замечать взгляд задумчивой светлой. Она стояла, прислонившись плечом к дереву, и смотрела на него просто неотрывно.
Спешка была одной из нередких качеств, ему абсолютно неизвестных, именно потому свою часть задания Гайлинт не торопился выполнять. Беззаботно поедая очередное излюбленное яблоко, он шел вперед, уходя все глубже в лес, и попутно подсчитывал в уме число хвороста попадавшегося на его пути. Во всем прочем ему не было ни малейшего дела до того, что Карлен, справившись с делом, уже вернулся к остальным. Его это ни в коем разе не волновало в принципе, как и то, что хворост собрать можно было и на окрестностях ближе к их временному лагерю. Ему скорее просто хотелось немного побыть в одиночестве. Природа была приятна его душе. Она дарила ему тот покой, который он вряд ли получил бы в компании товарищей. Но, так или иначе отсутствовать дольше, чем следует, он не смел. Подобной наглости, свойственной лишь темному, он не имел.
Гайлинт, наконец, доел излюбленный плод яблони, отбросил огрызок и все же взял на себя труд собрать хворост. Лес для него был дому подобен. Как бы далеко не ушел он в эти дебри, путь назад он найдет всегда. И тем не менее, на сколько бы родными не были леса, он опасался того, что скрывалось под их завесой. В общем-то, эльф не сильно удивился когда, где-то совсем неподалеку раздался тихий шелест, что заставил лесного оторваться от не самого увлекательного дела и поднять взгляд. Увиденное напрочь лишило его возможности даже пошевелиться, хворост невольно выпал из рук.
Безжизненные темно-карие глаза смотрели на него без единой эмоции в них. Этот взгляд словно прожигал насквозь и проникал в самую глубь разума, причиняя жуткую головную боль. Хоть и не было в увиденном ничего столь удивительного, все же оно настораживало. Широко распахнув глаза, он неотрывно смотрел на безмолвно стоящего вдали мужчину. Одет он был немного странно, если так можно сказать о его безрукавом черном жилете с красным воротом и темных штанах с тяжелым ремнем. Притом был он абсолютно босой.
Гайлинт с трудом бы вспомнил, сколько именно он стоял в молчании, не отрывая взгляда от незнакомца, но опомнился он лишь только тогда, когда тот в том же безмолвии исчез с поля его зрения. Обретя способность мыслить здраво, лесной воин тут же сорвался с места. Он оглядел все вокруг, обежал каждый ближайший уголок, но не нашел даже упоминания о недавнем госте. И тогда он развернулся и поспешил к своим.
Привычной ненависти и презрения к команде, что странно, он уже не испытывал, но так или иначе он не мог оставаться в их шумном обществе слишком уж долго. Он и сам не понимал, почему его так тянуло в леса, ведь он и сам полагал, что подобное на дух не переносит. Что ж, он ошибся.
