Алессио показал на огромный камень прямо в водоеме, где скапливалась вода. Я, не думая, согласилась и направилась за ним. Он подошел к водоему и снял кроссовки, указав кивком головы на мою обувь, чтобы я сделала то же самое. Завернув джинсы на икрах, Алессио приблизился ко мне и протянул ладонь, чтобы помочь мне перешагнуть маленькие камушки и дойти до нужного. Он первый вошел в воду, словно делал это бесчисленное множество раз, поэтому я пошла за ним, будучи уверенной, что все в порядке.
– Как холодно! Давай вернемся!
Вода была ледяная. Мои конечности не ожидали этого, поэтому тело сразу бросило в дрожь, отчего я сильнее сжала руку Алессио. Он лишь ухмыльнулся, забавляясь моей реакцией, но ничего не сказал, только слегка покачал головой из стороны в сторону, делая вид, что разочарован.
– Не капризничай, принцесса.
Я стиснула его ладонь и позволила дальше направлять себя, потому что, если я думала, что он передумает, то ошибалась – он продолжал вести меня к камню посреди этого водоема. С каждым шагом мое тело все больше привыкало к температуре воды, и, когда мы остановились возле глыбы, Алессио вновь поднял меня в воздух и посадил на камень. Он был мокрый, а я в светлых шортах, а значит, они будут испачканы, но меня это не пугало. Я оказалась захвачена красотой, раскрывающейся перед глазами. Алессио сел рядом, и наши тела соприкоснулись друг с другом, потому что, несмотря на то, что камень достаточно большой, места для двоих было недостаточно. Но так даже лучше.
Какое-то время мы молча наблюдали за водой, стремящейся вниз, и ощущали ее брызги.
– Как ты нашел это место? – поинтересовалась я.
– В детстве я часто убегал в глубь леса, когда родители ругались. Я мог часами исследовать эти места, а потом возвращаться уже под вечер, за что, конечно, получал от отца. – Ностальгия отражалась на его лице грустной улыбкой, интонация в голосе изменилась, и теперь в нем была слышна печаль. Так происходило всякий раз, когда Алессио делился воспоминаниями или говорил о семье, словно это доставляло ему боль, но в то же время в такие моменты каждая мышца на его хмурой физиономии расслаблялась, в теле спадало напряжение, черты лица теряли свою остроту, и им на замену приходила мягкость, а глаза приобретали теплоту и нечто похожее на доброту – его лицо перевоплощалось. Он тосковал.
– Ты скучаешь по нему? – спросила я, надеясь, что он не закроется от меня, но именно это он и сделал – воздвиг высокие стены, отгородившись, но через мгновение ответил, удивив меня:
– В последние несколько лет отношения оставляли желать лучшего, но так было не всегда. – Он слегка отклонился, опираясь на руки, а глаза зацепились за водопад. Он продолжал, а я внимательно слушала каждое его слово, впитывая как губка любую информацию, которой он готов был поделиться. – В детстве мы много времени проводили вместе: футбол, конструирование и даже программирование. Его страсть к программным кодам передалась мне. Мы часами могли сидеть за их написанием, пока не врывалась мама и не вынуждала отвлечься от зеленых цифр. Он многому научил меня и был примером для подражания, героем.
В его голосе слышалась гордость, но вместе с тем и обида.
– Такое редко встретишь в нашем мире, ведь считается, что рождение мальчика гарантирует продолжение рода и дела отцов. Они с рождения связаны с мафией, и когда-нибудь им предстоит занять в структуре места старших. Их воспитывают настоящими солдатами в суровых и порой жестоких условиях, никаких послаблений и жалости с самого детства, однако я видела, с какой любовью отец относится к Люцио, поэтому охотно верю, что твой был для тебя хорошим отцом.
При этих словах Алессио повернул голову и пристально посмотрел в мои глаза, будто искал ответы на какие-то немые вопросы, но не произнес ни слова. Затем отвернулся обратно к водопаду, оставляя меня наедине со своими мыслями и давая возможность насладиться красотой вокруг. Мы молчали так пару минут, слушая звуки природы: шум воды, пение птиц и лесную тишину.
Вдруг мне в голову пришла мысль: а не могла ли я знать его отца? Есть вероятность, что он был одним из наших капитанов и приходил к папе по делам Каморры, а может быть, и приводил с собой Алессио, как делали другие люди отца. Что, если мы знали друг друга в детстве? Ему явно не больше тридцати, и, будучи ребенком, он мог посещать наш дом вместе с другими детьми, которых часто приводили с собой, чтобы они были на виду у Капо. Но потом я вспомнила, что Алессио рассказывал, как большую часть жизни провел в Лондоне, а значит, моя теория маловероятна.
– Как звали твоего отца?
Я заметила, как Алессио напрягся от моего вопроса, и, не ответив, спрыгнул с камня в воду.
– Нам пора возвращаться, уже темнеет.
