Конечно же, я не была против и была безмерно счастлива такому событию. Мы начали подготовку немедленно, так как времени особо и не было. Но глядя на украшения зала, на эти лампочки вдоль шатра и висящие с потолка, на сервированные столы с живыми цветами и салфетками молочного цвета, а также на фотозону с цифрой «15» и моим именем, сделанную в золоте на фоне полотна, похожего на кусок мрамора с отливом такого же цвета – я понимаю, что мы проделали отличную работу.
Я задуваю свечи под крики и аплодисменты гостей, которые по очереди начинают обнимать и поздравлять с днём рождения.
Среди гостей мои бабушка Амара и дедушка Антонио, дяди и тёти, приехавшие из Монцы и Неаполя, что было странно. Кузины и кузены, которых я не видела несколько месяцев с момента рождества, а также коллеги отца по бизнесу, политики, среди которых есть также сенатор Гильберт, несколько капитанов Каморры и, конечно же, его консильери Марио Кастелано.
– С днём рождения, принцесса! – папочка целует макушку, пока мама обнимает меня за плечи, присоединяясь к поздравлению отца.
Он протягивает из-за спины руку, в которой держит бархатный футляр в квадратной форме синего цвета. Папа открывает коробочку, а в ней лежит цепочка с моим именем, выполненная в тонкой огранке с маленьким бриллиантами. Изящно и просто. В стиле Капо.
Он достаёт цепочку и помогает застегнуть её на моей шее.
– Ты такая красивая и такая взрослая, . (прим. с арм. «Моя жизнь».), – сквозь слёзы произносит мама.
– Будь всегда счастлива, принцесса, а мы с мамой сделаем всё возможное для этого, – говорит папа и, бросив на маму взгляд, который понимают только они, уходит.
– Сегодня вечером нам нужно поговорить кое о чём важном, моя дорогая, – говорит мама, убирая прядь волос за ухо и гладя мою щеку, оставляя нежное прикосновение на моей коже.
– О чём? – спрашиваю я, загоревшаяся и взволнованная после её слов.
– Потом. Сейчас развлекайся, ведь это твой праздник, – мама целует меня на прощание и уходит, оставляя меня одну.
Но моё одиночество длится недолго, потому что ко мне подбегает мой семилетний брат и обнимает меня за талию. Люцио такой высокий для своего возраста, но немного хиленький, отчего сильно расстраивается, ведь будущему Капо нужно быть «сильным и смелым, как супермен». Так он говорит именно об отце, а не о Кларке Кенте.
Люцио дарит мне сделанный своими руками кекс, целует в щёчку, когда я нагибаюсь, и убегает к своим кузенам, поджидающим его в стороне. Он молчалив и скромен, и да, он печёт невероятные кексы.
