— А она крутая, — заключила я, поглаживая забинтованное колено. — Не побоялась вот так… против всех…
— Проблема таких женщин становится острее, — деликатно поддакнул отец. — Неожиданно…
Джастис молча смотрел новости, задумчиво держа меня за руку. Отца большую часть игнорировал, отвечая только на прямые вопросы: «Да, будем жить у меня», «Нет, за границу увозить Робин не планирую», «Свадьба будет такой, как хочет Робин».
— Пап, думаю, эта проблема обострилась неспроста — уже невозможно игнорировать судьбы таких, как я, — начала я решительно. — И с этим пора уже что-то сделать. У Джастиса как раз есть идеи и опыт. Мы могли бы рассчитывать на твою поддержку?
— Какие идеи? — оживился отец. — Это обнадеживало — значит заглаживать вину готов. Джастис сжал мою ладонь сильней. Не знала, что бы это значило — мы не успели разработать тайную систему знаков. Поэтому я воодушевленно продолжала: — Нужно не только регистрировать девочек, но и пристально собирать информацию о них, следить за судьбой…
— Ну у нас вроде бы есть организации помощи…
— Они все официально не признаны, — вставил Джастис.
— Какие у вас идеи, Джастис? — обратился отец к нему, игнорируя парламентера в моем лице.
— Моя цель — облегчить жизнь этим женщинам, — спокойно отозвался он. — Найти закономерности их развития, разработать программы реабилитации и способствовать приятию их обществом на равных правах. Институт готов открыть кафедру. Но поддержка в правительстве необходима.
— Это будет не просто, — сузил глаза отец. Но я видела — он сделает все, что сможет. И он подтвердил мои умозаключения: — Мы обсудим с вами, с чего начать.
— Хорошо, — кивнул Джастис.
Мама улыбнулась мне. Осторожно, ободряюще. Понятно, что впереди предстояло много попыток загладить вину… Но, кажется, мы все же станем семьей. И, несмотря ни на что, я почувствовала, как хочу этого больше всего.
***
Год спустя.
— Поздравляю.
Я только снял перчатки и обернулся к входной двери кабинета. Найвитц стоял в двух шагах от порога, сложив руки в карман халата, и усмехался.
— Не думал, что так все закрутится, — отвернулся я, направляясь к столу.
— Главное, оказаться в нужное время в нужном месте, — прошел он следом.
— Наверное, — рассеяно заметил я, быстро записывая данные в папку, но думая совсем о другом.
Институт создал целую кафедру по исследованию отклонений и отстроил новый корпус для отделения помощи и реабилитации таким, как Робин. Благодаря громкому делу о похищении девочек, Клоувенс наконец тряхнуло достаточно, чтобы правительство начало принимать меры. Работы было все еще много, но отделение работало уже в полную силу. И заполнено до самой последней палаты. Первый шаг в трудном пути был сделан.
Сегодня мне предложили сделать второй, но не в ту сторону, в которую бы я хотел. Я понял это, как только положил папку с данными на стол.
Мне предложили место заведующего кафедрой патологий. Для людей звучало бы странно, ведь все мы были сплошной патологией. А я стал слишком часто вспоминать Смиртон.
— Я не приму предложение.
— В смысле? — усмехнулся Найвитц. — Ты шутишь?
— Как раз наоборот. У меня семья, Теренс. И я — опекун собственной жены. Если раньше она еще следовала за мной по всем вызовам, то теперь мне и ребенка таскать? Не вариант. Мы сделали много, чтобы кафедра заработала. Но это не стоит того, чтобы Робин продолжала жить моей жизнью и дальше…
— Слушай, можно подать аппеляцию, — нахмурился он, осознавая, что я не шучу. — Ты — слишком уважаемый врач в Клоувенсе…
Не желал меня слышать. Пришлось повторить громче:
— Нет. — Мы помолчали некоторое время, глядя друг другу в глаза. — Я буду консультировать, как и обычно, но мне важно оставаться в динамике, а не зарываться на одном месте. — Я сделал длинный вдох, прежде чем попросить о главном: — Я хотел просить тебя подписать бумаги, подтверждающие выполнение мной контракта.
— Собираешься улизнуть? — опешил он.
— Собираюсь совершенствоваться и изучать разные случаи. В Смиртоне уже несколько вызовов. Дела уникальные. Твоя кафедра будет первой в мире по исследованию аномалий развития.
— Твоя кафедра, Карлайл, — отказывался принимать он мою позицию.
— Здесь все налажено, — возражал я. — Первичные приемы, сбор информации, анализ случаев, реабилитация, юридический отдел, ведение сложных дел…
— Не ожидал от тебя, — покачал он головой, перебивая.
— Да ладно! — оскалился я. — Не благодаря вашему институту я стал тем, кем являюсь. А вопреки ему. И ты знаешь, что я прав.
— Ты примешь предложение, — вдруг решительно заявил он, тыкая в меня пальцем, будто пришпиливая к институту. — И езжай, куда хочешь.
— Я не смогу руководить…
— Я найду тех, кто сможет! — горячо возразил он. — Но не вынуждай меня отдавать кому-то ТВОЮ кафедру. Я серьезно, Карлайл. Мне нужен ты. Раз в месяц, несколько месяцев…
— Ты не выбьешь мне такую позицию, — скептически усмехнулся я.
