Пока Наташа в отъезде, я хожу по Москве и смотрю на здания, на их конструкции. Какие они все разные! Начал интересоваться архитектурой. Особенно мне нравится русский модерн. Там такое смешение стилей! Это эклектикой называется. Тут и готика, и барокко, и русские мотивы, и все законы симметрии нарушаются. Окна на этажах могут быть разными по форме и величине. Это так круто! Я могу весь вечер просто рассматривать окна. Купил себе скетчбук, зарисовываю в него силуэты домов, которые понравились. Набралось уже очень много. Как Наташа вернется, я ей покажу их в блокноте и вживую, конечно, – чтобы сравнила. И вот это мне сейчас очень интересно. У меня всегда с математикой хорошо было, так что, если я вдруг надумаю стать архитектором, у меня получится делать правильные расчеты.
Еще мысль пришла в голову, а что, если сделать мультимедийные граффити и проецировать их на дома? Это могут быть известные картины из галерей мира. Как бы преобразилась тогда Москва! И люди бы все интересовались, какой художник эту картину нарисовал. И все легко можно бы было обновлять, и не надо было бы работникам улиц красить стены этой ужасной серой краской. Этих уродливых квадратов очень много в городе. И здесь бы уже был не протест, как в тегах, а что-то другое, более доброе и полезное.
Я вот раньше все хотел быстрей повзрослеть. Мне четырнадцать, и я понимаю, что скоро надо будет принимать важные решения. Спасибо родителям, они рядом, но надо как-то крутиться самому. Закручивать спираль своей жизни, искать свой путь. Наташа свой путь знает. Она хочет стать переводчиком. Она хорошо переводит очень сложные стихи. В ее стихах тоже есть мелодия, теперь я понимаю, что это такое.
Пока же в моей голове одни вопросы-вопросы. Я вглядываюсь в окна домов, представляю, кто там живет. Какие люди? Что они едят на ужин? Какую музыку слушают? Какие фильмы смотрят? Что у них внутри? Какие мысли и мечты? Может, я вообще писателем буду, кто его знает? Я вот сочинения научился писать. И бриться начал. Наконец-то избавился от идиотских усов.
Бэнкси,
Каждое письмо должно доходить до своего адресата.
Каждое письмо должно быть прочитано.
Я сейчас нахожусь в заброшенном тоннеле на Leake Street
И смотрю на твою работу
«Self-Harming Hoodie»
(«Самоубийственная толстовка»).
Этот арт я увидела в инете первым,
Когда еще не знала, кто его автор.
Ты оставил комментарий к нему:
Бэнкси, я плачу…
И не могу понять – то ли от счастья,
Потому что наша встреча наконец-то произошла
(Почему-то я вижу в этом парне в черном худи и маске тебя),
То ли от разочарования, что все случилось и я больше не буду об этом мечтать…
Знаешь, это похоже на тот момент, когда заканчиваешь писать свой тег или кусок.
Самый кайф, когда он еще не создан,
Когда он внутри тебя.
Когда ты его пишешь, ты его с каждой секундой теряешь.
А когда сделаешь последний штрих,
Он от тебя улетел,
Навсегда.
Он тебе больше не принадлежит.
Бэнкси, я говорю путанно…
И тебе, наверное, неинтересно слушать эти прозрения какой-то
Девчонки из России.
Мне очень больно сейчас,
Но это какая-то сладкая боль…
Я вдали от дома.
Я очень скучаю по маме.
По Ване.
По Москве.
Ты знаешь, что я изучала язык и все время грезила о том, что я когда-то
Навсегда уеду, и буду жить
В Лондоне…
Но проведя здесь всего три дня,
Я поняла, что мое сердце там,
Дома…
Прости мне мои слезы.
Я сейчас успокоюсь.
Бэнкси, я не хочу носить маски!
Я хочу быть правдивой перед самой собой и перед окружающими меня людьми.
Я не хочу жить во лжи.
Я не хочу сама лгать.
Быть Мусорным человеком, выброшенным на обочину жизни, – не для меня.
Поэтому я говорю тебе, что это мое последнее письмо к тебе.
Когда я пишу тебе, я как будто бы перекладываю ответственность
С самой себя на тебя.
Знай, что я очень благодарна тебе за наше общение,
Но нужно двигаться дальше,
Не грезить о воздушных замках, а строить живые.
Сегодня я распечатала все свои письма.
Я думала, что их больше,
А оказалось всего несколько листов.
Я обещала тебе, что я их переведу,
И я сделала это.
Бэнкси, я вложила эти письма в конверт.
И хочу оставить их здесь
В заброшенном тоннеле.
И я знаю, что они дойдут до адресата.
По-другому и быть не может.
Ну не пустишь же ты их под шредер?
Как это было с «Девочкой с шаром» на аукционе Sothebyʼs.
Хотя, кто тебя знает, Бэнкси.)
Через три часа у меня самолет.
Эти три дня показались мне сном.
Я увидела Лондон.
И оставила на последний момент самое важное,
Нашу встречу.
А на прощание я снова хочу процитировать
Тебя.
Впереди у меня манящая неизвестность,
Как будет дальше,