«Румпельштильцхен, говоришь? Забрал у тебя ребенка? Ну так позови Златовласку, пусть она тебе поможет!» И тут же: «Хо-хо-хо-хо-хо!»
Закари дает слово, что сам найдет ее. Он понимает, что думает не слишком связно. Он вообще не в состоянии думать. Знает только, что надо бежать. Пробежать по городу, побежать в те места, где она может быть, побежать куда угодно, где он сможет ее застать.
Он слишком напуган, слишком потрясен, чтобы оставаться на месте. Если он будет стоять, ужас от содеянного нахлынет и поглотит его без остатка.
Он бежит в библиотеку. Там ее никто не видел. Бежит в Ист-Сайд, к ее кварталу. Который дом? Который? Нет. Никаких следов.
Где теперь искать? Сдаваться нельзя. Он идет по Второй авеню и почти доходит до 86-й улицы, как вдруг видит ее за столиком в кофейне. На плече у нее лежит Эмили. Перед женщиной стоит тарелка с яичницей-болтуньей. А напротив сидит Кардоса.
Значит, они работали вместе?
Ну конечно. Кардоса должен был напугать его, вывести из равновесия, ослабить, чтобы она беспрепятственно появилась и сделала свое дело.
Гнев охватывает Закари. Он бьет по витрине обеими кулаками.
Они поворачиваются; на их лицах появляется сперва удивление, затем тревога. Прежде чем они успевают вскочить на ноги, Закари влетает в дверь и проносится мимо людей, стоящих у кассы в ожидании свободного столика.
Он шагает к ним, размахивая кулаками. Голова сейчас разлетится вдребезги. В висках пульсирует кровь. Он зло смотрит на них, переводя взгляд с Кардосы на ребенка и на женщину. Открывает рот – и замирает. Внезапно он ощущает себя сдувающимся шариком. Он чувствует, как воздух со свистом утекает из легких, как все его тело опадает… уменьшается в размерах…
Закари опускает кулаки. Его дыхание замедляется. Наконец он обретает голос.
– Я вас выдумал, так? – тихо говорит он.
Оба кивают с каменными лицами.
– Я выдумал вас обоих. Вы не настоящие, – повторяет Закари.
– Да, – шепотом отвечает она. – Ты нас выдумал.
– Вы у меня в голове. Вы – сказка. Вас здесь нет, – бормочет Закари.
Они выжидающе смотрят на него. Женщина прижимает ребенка к плечу и не мигая глядит на Закари.
– Я вас выдумал, – говорит он. – И если я закрою глаза…
Он не дожидается ответа от них.
Он закрывает глаза.
А когда открывает, то видит над собой лица – незнакомые лица, – которые пристально вглядываются в него. Лица нависают над ним, они напряжены, словно эти люди ждали, когда он сделает или скажет что-нибудь.
Он лежит на спине. Подняв голову, он спрашивает:
– Где я?
– Мы поместили вас в эту палату, доктор Страйвер, – отвечает женщина с шоколадной кожей, одетая в светло-зеленый халат. Из-под медицинской шапочки торчат кудрявые белые волосы. – Мы решили, что вам здесь будет удобно.
Он кивает и снова опускается на подушку. Кардоса и Румпельштильцхен не выходят у него из головы.
Какая-то женщина отодвигает медсестру и склоняется над ним. Глаза ее смотрят неодобрительно, а щеки мокры от слез.
– Говард, ты опять! – говорит его жена Дебра. – Я… я не понимаю. Ты можешь мне объяснить? Неужели жить внутри собственного разума настолько лучше, чем быть со мной?
– Нет, – быстро отвечает он и тянется к жене, но та отстраняется. На ее щеках блестят слезы, которые она не пытается вытереть.
– Долго меня не было? – спрашивает он.
– Два дня, – отвечает Дебра. – Но мы не знали, как долго тебя не будет на этот раз.
Прежде чем он успевает ответить, она продолжает:
– Говард, почему ты все время так делаешь? Почему уходишь в свой разум? Ты пытаешься от меня сбежать. Просто признай это.
– Нет, – повторяет он. – Нет. Поверь.
Он садится в постели, оглядывает докторов и медсестер, которые отошли к стенам, чтобы Дебра могла с ним поговорить.
– Ребенок! – говорит он ей. – С ребенком все в порядке?
Ее темные глаза пристально смотрят на него.
– Говард, у нас нет ребенка. Да что с тобой такое?
Он пытается разобраться. Он должен сперва все понять и лишь потом убедить Дебру и попытаться вернуть ее.
– А моя книга? – спрашивает он.
Она качает головой:
– Ты только грозишься написать книгу о своих открытиях. Но если ты продолжишь исчезать в собственном разуме, у тебя не будет времени на нее.
Он кивает. Силы понемногу возвращаются. Он нежно сжимает ее ладонь:
– Дебра, я готов начать заново. Попытаюсь больше не исчезать. Обещаю. Пусть это станет новым началом. Второй частью нашей жизни. Продолжением. Да, давай сегодня же запустим продолжение.
Она с сомнением глядит на него, но руку не выпускает.
– Доктор Страйвер, – вклинивается в разговор медсестра с белыми волосами, – люди из Пентагона ждут уже два дня.
Он чешет в затылке:
– Что им нужно?
– Они хотели побеседовать с вами о том, как военные могут использовать возможности вашего мозга, помните? Доктор Страйвер? Доктор Страйвер?
Дебра роняет руку мужа, трясет его за плечи:
– Поверить не могу. Говард? Говард? Он что, снова «ушел»? Говард, не делай этого! Говард?!..
