После этих слов я замолчал, хотя больше всего на свете мне хотелось сказать, как много она для меня значит и насколько важна, но слова были бы бесполезны из-за прежних поступков. Так что я позволил своему выбору говорить за себя. Я позволил себе осознать это.
Она изучала мое лицо, пока, наконец, едва заметная улыбка не коснулась ее губ.
― Хорошо.
― Кроме того, мне бы не хотелось пропустить еще одно потрясающее шоу с твоим акцентом.
― Ой, да заткнись, ― рассмеялась она, закатывая глаза.
― Я скучаю по тому, как мы веселились, ― признался я.
Она отмахнулась.
― У тебя есть парни, с которыми можно повеселиться.
― Да, но они не ты.
― Ну, есть еще женщины, с которыми ты был на протяжении многих лет. Не похоже, что тогда ты сильно скучал, ― пробормотала она.
Она поморщилась, как только произнесла эти слова, я решил не обращать на них внимания. Гораздо лучше начать все с чистого листа, но, очевидно, у нас с этим были проблемы. Слишком многое осталось между нами. Слишком много напряжения и обиды. А иногда, если присмотреться... слишком много любви, которую мы пытались замаскировать. Мы скрывали её за совершаемыми нами язвительными промахами. К счастью, между нами была негласная договорённость о том, что все останется в прошлом. Но невозможно было избавиться от напоминания о том, что то, что мы делали, было не более чем видимостью. Даже если и так, я бы смирился с этим.
― Что за татуировка у тебя на ноге? ― спросил я, меняя тему.
Она посмотрела вниз, где ее шорты задрались и обнажили бедра, а затем потянула их обратно.
― Ой, да ладно. Ты не можешь скрыть это от меня, ― начал уговаривать я.
Она закусывает губу и изучает меня, прежде чем, наконец, отпустить ее со вздохом. Я признателен за небольшое пространство между нами, потому что не уверен, что, находясь ближе, смог бы сдержаться и не погладить розовую, пухлую плоть.
― Ладно, ― хмыкнула она, задирая шорты. ― Это ДНК и музыкальные ноты.
Я выпрямился на месте, а затем, ссутулившись, уперся локтями в колени, чтобы наклониться как можно ближе, сохраняя пространство. Бл*дь, ее кожа очень привлекательна. Безупречная бледная плоть, за исключением нескольких веснушек и изящной нити ДНК с вплетенными в нее цветами.
― Это... ― Я прищурился и засмеялся, когда рассмотрел. ― Кусочки пазлов?
― Я же говорила, что люблю пазлы, верно? ― защищалась она.
― Мне нравится. В этом вся ты. Покажи еще.
― Ну, ты тоже должен показать мне что-то взамен. Все должно быть справедливо.
― Нет проблем. ― С этими словами я стягиваю толстовку, оставшись в одной майке. Я не мог не выпятить грудь, когда у нее слегка отвисла челюсть, когда она пялилась на меня. Я позволил ей осмотреть себя, зная, что как только окликну ее, она отведет взгляд, а мне хотелось насладиться ее восхищением. Двигаясь медленно, чтобы не напугать ее, я перевернул руку и указал на гитарный медиатор с инициалами нашей группы внутри. ― Твоя очередь.
Она показала минималистский горный хребет за своим локтем, я показал ей компас.
Она показала эмблему викингов на другом локте, я показал лотос, вписанный в компас.
Она показала набросок карты мира на лодыжке, я показал ей расписанные ноги.
На протяжении всего этого процесса мы сохраняли простодушие и легкость. Рассказывали истории каждой татуировки, и о тех, о которых сожалели. Мои тату были словно постоянно растущие аппликации на руках, а ее были достаточно редкими, словно маленькие спрятанные сокровища, которые я хотел отыскать.
― Какая татуировка у тебя появилась первой?
Она сузила глаза и прикусила щеку изнутри, что-то обдумывая. Пожав плечами, словно что-то решив, она повернулась ко мне спиной и начала стягивать футболку.
Ох, бл*дь.
Я мог сдерживаться, рассматривая лодыжки и локти, но голая спина могла снести мне крышу, и, сжав кулаки, приложил огромные усилия, чтобы не провести ладонями по ее спине и волосам. Когда футболка задралась до плеч, она крепко прижала ее к груди и оглянулась через плечо. Я не знал, куда смотреть в первую очередь. На спину? На татуировку? Или на ее потрясающий профиль?
― Это одно из моих любимых высказываний, ― объяснила она, привлекая мое внимание к татуировке.
Мелкий шрифт было довольно сложно прочитать, поэтому я опустился на колени, приближаясь. Между лопаток был набит феникс, одна из линий его хвоста простиралась вниз, остроконечным курсивом.
«Я и есть шторм».
Если бы Нову можно было изобразить в виде татуировки, то лучше не придумаешь. Это была она. Идеально.
И я не мог не почувствовать этого.
Двигаясь медленно, зная, что должен отстраниться, но не в силах этого сделать, я потянулся к ней. Когда кончиком пальца коснулся очертания птицы, ее спина напряглась. Я прочертил нежные вихри и спустился вниз по хвосту. С каждым движением... каждой секундой... нашего соприкосновения, ее дыхание учащалось. Моё дыхание соответствовало бешено бьющемуся сердцу.
