Наш разговор был похож на заполнение опросника, мы словно ставили галочки в квадратиках, отвечая на основные вопросы, чтобы наверстать упущенное. Мы разговаривали уже некоторое время, но в основном все темы были поверхностными или касались только нас и настоящего. Разговор о родителях приближал нас к прошлому, но поскольку она первой заговорила о моем отце ― неважно, что это был обычный, светский вопрос, ― она словно приоткрыла дверь для большего.
― Знаешь, я так и не понял, что между ними произошло.
― Твой отец не сказал тебе?
― Нет, и раз он не поднимал эту тему, то и я не стал. Однажды я попытался поговорить с ним об этом, но он быстро перевел разговор в другое русло, и я последовал его примеру.
― Оу. ― Ее пальцы на мгновение замерли, но затем возобновили свои движения в моих волосах. ― Перед расставанием они очень часто спорили. Думаю, твой отец пытался скрыть это от тебя, чтобы ты мог сосредоточиться на своей мечте.
― А почему ты мне ничего не рассказывала?
― По той же причине. Ты был далеко и ничего не мог изменить.
― Они и раньше часто спорили и справлялись.
Когда тишина затянулась, я приоткрыл глаза и посмотрел на ее нахмуренные брови и сжатые губы, такое ощущение, что она раздумывала над тем, что сказать дальше. Я не подталкивал ее, просто поглаживал большими пальцами ее бедра под водой и ждал, снова наслаждаясь чувственным прикосновением ее пальцев к моей шее.
― После... всего произошедшего, думаю, напряжение возросло, и они снова начали спорить. Знаю, что из-за случившегося мама была в стрессовом состоянии. Твой папа беспокоился обо мне и не знал, что делать. Мне... было нелегко.
― В твои обязанности не входило облегчать кому-то жизнь.
― В любом случае. Не особо помогало то, что я закрылась и не обращала внимания на окружающих. Я могла бы поговорить с ними.
Я нежно поцеловал ее в губы.
― Ты не должна была им ничего объяснять.
― Знаю, и с мамой было нелегко разговаривать. После того, как я вернулась домой из больницы, она слетела с катушек. Складывалось впечатление, что все годы, которые она не тратила на чрезмерную опеку, были втиснуты в эти первые несколько месяцев, и она превратилась в наседку. Казалось, что единственное, в чем она себя обвиняла, ― это в том, что дала мне слишком много свободы.
― Да. Знаю, она винила меня в том, что случилось, но меня не было рядом, чтобы она могла выместить злобу. Так что, уверен, в остальном все было не лучше.
Она отстранилась, морщины между ее бровями углубились.
― Что? Как ты узнал, что она обвиняла тебя?
Мое замешательство отражало ее замешательство, и на мгновение я задумался о том, что ее мама не рассказывала ей о моем визите. И зачем ей это, если все, чего она хотела, это держать меня как можно дальше от нее?
― Я искал тебя.
Нова перестала поглаживать мою шевелюру, скользнула ладонями к моим плечам, отстраняясь.
― Что? ― снова спросила она едва слышным шепотом.
На этот раз в ее словах не было замешательства, только недоверие.
― Конечно же, я искал тебя, Нова. ― Она думала, что я просто сдался? Да, я был занят, но не хотел бросать ее. Даже несмотря на то, что она бросила меня, не дав шанса. ― Когда ты перестала отвечать на мои звонки, а потом позвонил отец и сказал, что они развелись, я вернулся. Но тебя и след простыл. Ты словно исчезла ― никаких социальных сетей, тебя не было в школе. Я не мог найти твой адрес. Ничего. Твоя мама сменила работу и вернула девичью фамилию, на выяснение этого я потратил некоторое время, но это было хоть что-то... начало. Я пошел к ней, почему бы и нет?
Она заглянула мне в глаза, ее грудь вздымалась с каждым откровением, слетавшим с моих губ, ее глаза наполнились слезами.
― Когда я пришел, она набросилась на меня. Сказала, что спрячет тебя от меня, даже если это будет последнее, что она сделает из-за того, что я допустил произошедшее с тобой. Я, эм, я не очень хорошо это воспринял. ― Я поморщился, вспомнив, как напился до беспамятства и разгромил практически пустую репетиционную, которую мы снимали. На следующий день парни приперли меня к стенке, они были в бешенстве, так как я отменил два концерта, чтобы остаться в Нью-Йорке и найти тебя.
― Господи, Паркер.
― Они поставили меня перед выбором, и в тот момент я сделал эмоциональный выбор ― я выбрал путь наименьшего сопротивления. Выбрал более безопасный путь, и мне очень жаль, что я не боролся изо всех сил.
Слеза скатилась по щеке, и я вытер ее, прежде чем она успела докатиться до ее подбородка. Нова изучала меня, сглатывая снова и снова, а я сидел, давая ей возможность все осмыслить. Спустя мгновение она глубоко вздохнула и подняла подбородок, отведя плечи назад.
Моя Нова, думал я, впитывая ее силу, волю и солнце, полностью заходящее за ней, словно огонь. Моя сверхновая.
― Это прошлое, ― заявила она. ― Мы не можем его изменить, но можем жить здесь... сейчас.
― Мне нравится этот план.
― Хорошо.
Решительно кивнув, она потянулась мимо меня, прижимаясь своей грудью к моей, лишая меня дыхания, возбуждая. Я готов был схватить ее, чтобы удержать в своих объятиях, но она отстранилась, держа в руках фотоаппарат.
