Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на глухих ударах в груди. Я слушала, как бесполезный орган прогоняет импульс за импульсом боли по моим венам. Я ненавидела это. Но должна была быть честна насчет того, почему было так больно.
― Да, ― прошептала я.
― Ты хочешь быть его женой?
Я съежилась от этого слова. Мой разум затуманился, в то время как сердце заколотилось с удвоенной силой.
― Ладно, к этому мы еще вернемся, ― сказала мама, видя все по моему лицу. ― Как думаешь, он бы смог причинить тебе боль?
Я не колебалась.
― Нет. Даже в момент оправданного гнева на других людей он всегда оставался спокойным. Правда он много болтает, когда зол.
Когда мама ничего не ответила, я взглянула на неё краем глаза, и увидела взгляд, который она усовершенствовала специально для меня.
― Я знаю кое-кого еще, кто тоже болтлив.
― Чушь, ― отмахнулась я.
― Пффф.
Я слышала этот звук столько раз, что мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что за этим последует закатывание глаз.
― Так что не отвечай, хочешь ли ты быть его женой, ― сказала она, продолжая. ― Иногда решение принимается не из-за того, чего ты хочешь. А из-за того, без чего ты не можешь жить. Легко уйти от чего-то, когда тебя окружают боль и смятение.
― Что, если не будет ничего хорошего? ― спросила я.
― Редко какое решение может быть только хорошим или только плохим. Поэтому, вместо того чтобы сейчас сосредоточиться на боли и делать все, что нужно, чтобы уйти от нее, спроси себя, сможешь ли ты жить без разговоров с ним по телефону. Сможешь ли ты прожить без совместных просмотров «Холостяка»? Сможешь ли ты прожить без совместного поедания мороженного? Сможешь ли ты прожить без танцев с ним? Сможешь ли ты жить, не держа его за руку? Сможешь ли ты жить без поцелуев с ним, без того, что больше никогда не проснёшься рядом с ним?
― Нет.
Слово вырвалось на вдохе, правда была слишком велика, чтобы ее сдерживать.
― И что ты собираешься с этим делать?
― Что мне делать?
Вопрос вертелся в моем мозгу, пытаясь обрести форму, пытаясь найти ответ. Прежде чем я успела углубиться в этот процесс, дверь распахнулась.
Испугавшись, я прижала руку к груди и, оглянувшись, увидела своих лучших подруг, стоящих у изножья кровати. Обе во все глаза смотрели на нас. Они выглядели по-разному, но каким-то образом мы нашли друг друга и полюбили так сильно, что они приехали сюда без моего звонка.
― Девчонки, не могу поверить, что вы здесь, ― сказала я, расплакавшись.
― Пропустить возможность вернуть тебе должок, чтобы поддержать тебя после впервые разбитого сердца? ― спросила Вера.
― Ты имеешь в виду, осуждать ее за сердечные страдания, как она осуждала нас? ― пошутила Нова.
― И это тоже. Мы всегда отдаем долги.
Я издала смешок сквозь слезы.
― Пока мы шли сюда, я написала твоему папе, чтобы он позвонил им, ― объяснила мама и подняла свою рюмку. ― Водки?
Брови Новы поднялись до линии волос.
― Ну, по крайней мере, мы знаем, откуда у нее любовь к водке.
― Справедливо. ― Мама захлопала ресницами, мы сели ровнее, чтобы освободить место на кровати для девочек. ― Ну что, хотите?
― Насколько все плохо? ― спросила Вера.
Моя мама с шипением втянула воздух сквозь зубы и поморщилась.
― Тяжелое утро.
― Тогда не откажусь, ― ответила Нова, пожав плечами.
Мы с Верой переглянулись с расширенными глазами.
― Ого, Паркер оказывает на тебя плохое влияние. Раньше ты колебалась не меньше секунды, прежде чем выпить. Тем более до полудня.
― Скорее, вся группа плохо на меня влияет, ― объяснила она, принимая напиток.
― Еще бы. ― Я подождала, пока она начнет делать глоток, прежде чем спросить: ― В последнее время были какие-нибудь пятиходовки.
Как и ожидалось, она подавилась напитком. Мы с Верой разразились смехом.
― Это подло, ― проворчала Нова.
― Ну же, Шаловливая Нова. Выкладывай все подробности, ― уговаривала я. Она посмотрела на меня невеселым взглядом, что только заставило меня улыбнуться еще сильнее. ― Все еще моя милая Нова.
― Ладно, ― вмешалась Вера. ― Не пытайся перевести стрелки на нас. Выкладывай.
Я переводила взгляд с одной на другую в поисках выхода. Не найдя такового, тяжело вздохнула и сдалась, перебирая в уме все варианты. Я решила не вмешивать Боди в это уравнение, потому что у нас и так было на чем сосредоточиться.
И я не была готова признаться в том, что произошло, никому. И меньше всего маме. Я просто... не могла.
К тому времени, как я добралась до конца, три пары немигающих глаз наблюдали за моей реакцией.
― Что ж... ― сказала Вера.
― До того, как вы пришли, она собиралась рассказать мне, что собирается с этим делать, ― объяснила мама.
― И? ― спросила Нова.
― Не знаю.
― Нет, знаешь, ― заверила меня мама. ― Ты умная женщина. А теперь закрой глаза и доверься своей интуиции. Не разуму, а интуиции.
