― Сказал человек, сжимающий пиво так, будто оно последнее в его жизни, несмотря на то, что рядом с ним стоит ящик, и он пялится на пустой экран телевизора.
Его представление, подчеркивающее мое одиночество, было подобно гвоздю на меловой доске, заставляя меня признаться самому себе ― признать все, но единственное, чего я хотел в данный момент, это спрятаться.
― Какого хрена, Кинг? ― огрызнулся я, грохнув бутылкой по журнальному столику, таким образом выплескивая весь поток эмоций на единственную доступную цель. ― Что ты хочешь от меня услышать? Что я облажался? Что ты был прав? Что Рэй не хотела выходить замуж, и теперь я, черт побери, остался у разбитого корыта? А? Хочешь услышать, что ты был прав, когда сказал, что она меня уничтожит? Потому что так и есть. Я, бл*дь, уничтожен.
Моя грудь вздымалась, словно я пробежал марафон, а Кинг сидел и пялился на меня во все глаза. Я ждал, что он накинется на меня, закричит в ответ и пошлет меня к черту за неуместный гнев. Но он этого не сделал. Он оставался спокойным, несмотря на вырвавшийся из меня словесный понос, и отсутствие реакции с его стороны лишало меня остатка сил.
Я опустил голову на руки и сжал в кулак волосы, пытаясь хоть как-то унять головную боль, которая началась сразу после ухода Рэй.
― Как бы то ни было, мне очень жаль, ― наконец-то сказал он.
― Мне тоже.
― Хочешь рассказать, что случилось?
― Не особо.
― Может, угостишь меня пивом и расскажешь?
Я выпрямился и свирепо посмотрел на него, но схватил пиво и передал ему. Каждый из нас сделал по глотку, а потом я все выложил. Все, кроме той части, которая касалась ее прошлого и Боди. Я знал, как сильно Рэй не хотела, чтобы кто-нибудь знал, через что она прошла. Хотя я хотел, чтобы она прокричала об этом всему миру, очернила его имя и дала всем знать, что она преодолела все, но это не мой выбор.
Хотя я все еще планировал навестить Боди и дать ему попробовать его собственное лекарство и не только. Может, у нее и не было планов уничтожить его, но у меня, черт возьми, были.
К тому времени, как я закончил рассказывать о том, как выбежал из дома, потребовав, чтобы она ушла, Кинг допил пиво и покачал головой.
― Черт, Остин. Мне жаль. Как бы то ни было, я не хотел быть правым.
― Ага. Я тоже не хотел, чтобы ты был прав.
У него хватило приличия поморщиться.
― И что теперь?
На этот вопрос трудно ответить, вернее невозможно.
Теперь я сидел здесь и безумно ненавидел себя. Теперь я вынужден был жить до конца жизни с сожалением. Теперь я думал, сколько пива нужно выпить, чтобы хоть немного унять боль. Не то чтобы говорил все это, не желая обнажать свежие раны своей души.
― Сегодня еб*чий понедельник, и я буду смотреть «Холостяка» один, потому что не могу пойти к ней, как обычно. Я тот парень, который смотрит «Холостяка» один, потому что благодаря этому могу хоть как-то чувствовать связь с ней.
― Ты можешь не смотреть его, ― тихо предложил Кинг. ― Я имею в виду, телевизор выключен. Почему бы не оставить все как есть?
Я уставился на него так, словно его предложение было величайшим оскорблением.
― Или нет.
― Не в этом дело, ― объяснил я. ― Я хочу посмотреть его с ней. Хочу пойти к ней домой, поесть пиццы, выпить пива и посмеяться над всеми. Хочу смотреть, как она смеется, а потом отвести ее в постель. Я хочу вернуть свою подругу. Я хочу свою жену.
Мне нужна была каждая ее частичка. Именно так я попал в эту переделку. Моя жадность взяла верх, и я хотел все больше и больше, хотя знал, что Рэйлинн, возможно, не сможет признаться, что хочет того же. Я продолжал настаивать, и теперь остался ни с чем.
― Вы могли бы... быть друзьями? ― предложил Кинг, но было очевидно, что даже он не верил, что подобное возможно.
― Как, бл*дь, я смогу все исправить?
― Я не... я не знаю.
― Я так и думал. И все это возвращает меня к плану, который я считал отличным перед тем, как мы отправились к бабушке и дедушке. Я сказал, что отступлю, если ничего не получится.
― Ага...
― Но проблема в том, что я не хочу отступать. Я словно замер после штурма, рассматриваю варианты, и ни один мне не нравится. Я ненавижу это. Проблема в том, что я был тупицей, думая, что лучше быть без нее, чем снова стать ее другом. Я был так зол до этого, хотел засунуть все это подальше и сделать так, чтобы это не было правдой. Теперь мне грустно, и я ненавижу это.
― Тогда снова стань ее другом, ― предложил он, словно это было так просто.
― Как?
― Стань таким, каким был до Вегаса.
Я рассмеялся.
― Не уверен, что знаю, как, черт возьми, это сделать.
― Я, конечно, тоже не знаю, но все, что ты можешь сделать, это попробовать. Все, что ты можешь сделать, это отправиться к ней и сделать все возможное, чтобы оставить все позади. Ты не можешь продолжать цепляться за последние несколько месяцев, надеясь, что все вернется. Ты должен пойти и попытаться возродить вашу дружбу.
― Да, ― согласился я, но в моих словах не было убежденности.
