Связывало ли их что-то, кроме дружбы? Интуиция Заварского громко кричала «да». Родственники Павла настаивали, что он был влюблен в девушку с детства. Семья Коротовой была уверена, что у дочери не было личной жизни, она посвятила ее науке.
И это тоже могло быть правдой. А могло и не быть. Молодые люди вполне могли предаваться страсти в редкие встречи и не сообщать об этом никому. То, что в переписке не было никаких «милая», «котик» и «солнышко» ничего не доказывало.
Темой новогоднего бала были старинные национальные костюмы. Пашка вычитал, что среди его предков были рязанские бояре, и теперь мучился в дурацком костюме. Высокая шапка сползала на лоб и норовила свалиться, длинные рукава мешали, а короткие красные сапоги жали. И вообще в костюме было жарко и неудобно.
Мальчик искал глазами Арно, который почему-то опаздывал. Но когда увидел друга, то не сдержал хохота.
Блондинистая грива была прилизана и гладко уложена на прямой пробор. Просторная рубаха сильно напоминала ночнушку, длинные штаны держались на подтяжках. Сверху приятель напялил жилетку, из нагрудного кармана которой свисала цепочка для часов. На ногах были лапти.
– Арно! – давясь смехом, прошептал Паша, – ты надел вещи из разных периодов.
– Да? – растерянно сказал паренек. – Я в Сети посмотрел.
В этот момент в зал ввалилась компания хихикающих девчонок, и мальчишки обомлели. Хулиганки, что обычно бегали рядом в спортивных костюмах, превратились в ослепительных красавиц. Наринэ в чем-то бордовом и летящем, Тиныл в меховой дохе и украшениях из бисера, Тальяна в тюбетейке и длинном платье цвета сочной зелени и сказочная царевна в синем наряде с серебряной вышивкой.
Только, когда незнакомка треснула его по плечу и сказала, что шапка – класс, потрясенный Павел понял кто это. Хромая, он танцевал с Катей вальс и понимал, что сердце его занято навсегда.
Следователь встал из-за стола и потянулся. Пошевелил затекшей шеей, потряс руками. Подошел к приоткрытому окну и вновь мысленно перелистал досье.
И что же получается? Что все погибшие были до отвращения положительными гражданами?
Непричастны к преступным группировкам, не имели долгов и подозрительных знакомств. Значит, им никто не угрожал.
Никто из них не был политическим, религиозным или национальным фанатиком. Не имелось наркотических зависимостей или склонности к азартным играм.
Все четверо вели нормальный образ жизни, соответствующий их доходам и социальному статусу, со стабильной и любимой работой.
И всё же у кого-то из них был большой-большой секрет…
Микаэль пролистал показания свидетелей. Опрошенные в один голос хвалили погибших и искренне сожалели о потере.
Геолог мотался по астероидам с самой юности. Аборигенка Трапписты тоже давно вела кулинарный блог. Землянка годами не выезжала со станции, закопавшись в своих пробирках и анализах.
Единственным, кого обвиняли в склонности к авантюрам, был Павел Измайлов. Несколько его одноклассников так и заявили: «Если кто и приволок на станцию что-то опасное, то это раздолбай Пашка. Он мог как сувенир и бомбу притащить».
Заварский переводил взгляд с одной фотографии на другую. Так кто из них взорвал «объект Глизе-12-14-МЗ» – смеющаяся девушка с десятком косичек или лохматый парень? И самое главное – как и зачем?
Больше всего Катю поразил не сам факт бабушкиной смерти, а то, что Мария Александровна умерла из-за нелепой случайности.
На Церере знаменитая художница заразилась безобидной болотной лихорадкой. Но лаборант-аналитик отвлекся и неправильно указал один из симптомов. Произошла «ошибка квалификации». Медицинский сканер поставил неверный диагноз и начал лечение по протоколу другой болезни. Через пару часов, когда ошибку заметил лечащий врач, было уже поздно. Начались «необратимые процессы в организме», и бабушку было не спасти.
Несмотря на то, что профсоюз медиков выплатил семье огромную компенсацию, скандал прогремел по всем СМИ и во Всемирной Паутине. Сторонники технического прогресса орали о том, что роботы бы справились лучше. Потому что ориентируются только на клинические анализы, без необъективных «тут тянет, там колет». Сторонники «Партии человеческого персонала» кричали о том, что ошибка была в самих бездушных медроботах.
Только бабушку все равно было уже не вернуть, и мир вокруг стал серым и унылым местом.
Мужчина посмотрел на часы. До общего совещания оставалось еще почти три часа. На экране мигал прямоугольник оповещения.
