Отец Сарон следил за эффектом после наложения проклятия, я же их накладывал и тут же снимал. Бедняга, над которым мы издевались, через час не выдержал, но больше нам и не было нужно. Сарон уже всё увидел и поделился впечатлениями. Потом мы провели ещё несколько экспериментов, но уже не таких жестоких. В итоге смогли выяснить очень важную вещь, которая во многом подняла привлекательность колдовства, в том числе и в моих глазах. При любых проклятиях между колдуном и объектом колдовства вне зависимости от проклятия образуется дополнительная связь. Мизерная, практически незаметная, но она есть всегда и по этой ниточке передаётся энергия от проклинаемого человека к колдуну. Энергия также мизерная, но вот какая по своему типу? И тут ответ однозначный. Если колдун благословляет, то получает как бы благодарность, которая благотворно влияет на самого колдуна, если наносит вред, то и ему прилетает в ответ и совсем не благодарность.
Все конечно, как говорят, в гомеопатических пропорциях, но всегда. А когда навредил сотне, или тысяче. То пропорции уже совсем не гомеопатические. Может поэтому колдуны, насколько я их знаю, никогда не чувствуют себя действительно хорошо и несмотря на то, что воруют у других людей силы, не живут тысячи лет, хоть теоретически это возможно. Правда, и колдунов я много не знаю. Практически только одного, который в моём времени и просветил меня насчёт колдовства, он любил поговорить на разные темы во время своих опытов, поэтому я многое узнал о жизни колдунов.
По логике получается, что колдуны, постоянно накладывающие проклятия с положительным эффектом, сами получают в ответ заряд бодрости и сил. По сути, это переворачивает всю идеологию колдунов. Больше не нужно воровать жизненные силы, не нужно действительно проклинать. Всё следует делать с точностью наоборот. Правда, увы, тут есть своя проблема. Колдовство с положительным результатом требует много личных сил от колдуна, и накладывать положительные проклятья пачками не получится. Соответственно и ответ будет не велик, но если колдун сильный, то тогда…
Но это и не важно, главное, что имеет смысл быть белым колдуном. Это приносит радость и благодать. Есть якорь для меня, отца Сарона и его воспитанников. Теперь легче совладать с соблазном тёмной стороны колдовства. Мы вместе с Сароном пришли к этой мысли, обсуждая наши наблюдения в его келье до поздней ночи. Бедняга святой отец, к концу разговора он уже почти не соображал от усталости, пора дать ему возможность отдохнуть.
Я вышел во двор крепости, вдохнул полной грудью ночной воздух. Взглянул на небо с мячиками двух рукотворных лун и кольцом осколков прежнего спутника земли. Грустно. Хотелось бы мне вновь её увидеть. Мою луну. Но её уже, увы, нет. Только кольцо из обломков. Что же такое произошло в древности, что разрушило спутник Земли? Да и современные горы. Откуда взялись эти исполины? Не знаю. И Нирс не знает, это было до его появления.
— Ты видел её?, — вдруг услышал я вопрос стражника.
— Ага. — Ответил ему голос второго охранника.
— Как она ходит, прямо как Лорд, а смотрит, а зашипела совсем как он.
— Ну да, совсем как он. Куда она, кстати, пошла?
— Да к сестре с братом, вон у них до сих пор свеча в окне горит. Вот же радость, год не виделись.
Фух… Прямо камень с души упал. Всё-таки Макта пришла. Вернулась! Пусть с родными пока побудет, не буду им мешать, завтра поговорим.
Стоя на стене крепости Дар-ар-дар, я ждал Макту. Девочка не спешила. Можно было бы самому к ней зайти с утра, но я решил не тревожить молочную сестру. По поводу того, что она придёт сюда, ко мне, я был абсолютно уверен. У меня, несмотря на то, что сейчас постоянно живу в стенах построенных домов, так и не сложилось восприятие рукотворного дома как основного моего пристанища. Меня манит Скальм, и я стараюсь, как только появляется возможность, приобщиться к его лесу. Так и Макта долго не сможет усидеть в доме у сестры с братом, выйдет на волю, потянется к Скальму и, естественно, первым делом выйдет на стену крепости, на своеобразную границу между миром людей и дикой природы.
Я присел на зубец и, как и этой ночью, посмотрел на небо. Такое привычное, чистое, синее с белыми барашками плывущих облаков. Но на самом деле для Скальма чистое небо — скорее исключение, чем правило. В основном оно затянуто туманами испарений или покрыто сплошным ковром туч. Здесь же, в Дар-ар-даре, где рукотворные законы древнего комплекса не имеют той же силы, что и в центре Скальма, чистое небо — не редкость. Такое знакомое, что можно подумать, — я вновь в своём времени. Вот посижу немного, потом подойду к своей «Тойоте», заведу двигатель и поеду к жене и детям.
