Поглядев на небо, ясное и синее, я успокоился. Не стоит сильно злиться, моя ярость вполне себе может выйти из-под моего контроля, и тогда окрестностям не поздоровится. А люди, которые сейчас присутствуют здесь — они мне плохого не делали. Напротив, они работают над той задачей, что я хочу решить. А именно попробовать привязать Среднюю Азию к Российской Империи без силового захвата, добровольно и взаимовыгодно. Время, надо признать, для этого весьма подходящее. Англичане заняты в Афганистане, сейчас вовсю воюют, в Китае, уже влезли в первую опиумную войну. И пока они там не развяжется, то с Россией связываться не будут. Да и пока никто толком не знает, что здесь творится. Крымская война началась в первую очередь из-за взятия Перовским Ак-Мечети, и захвата им низовий Сырдарьи. Там много наверчено было, и недовольство Австрией контроля русскими дельты Дуная (а вот надо было самим турков лупить), и амбиции французов, желающих отыграться, и турок, и прочая. Англичане же всерьез испугались возможной русской экспансии в Индию и Персию. Но здесь, в этом мире, крупных воинских операций, вызывающих победные реляции и громкие награды нет. Просто торговля, просто строительство трактов. То, что ведутся тайные консультации — так они всегда ведутся, а азиаты народ хитрый и мудровывернутый, хивинцы и коканцы всегда относились к переговорам с русскими как к ширме, способной скрыть истинные намерения. Пустыня прикрывала щитом от крупных воинских группировок, а небольших отрядов здешние властители не боятся. Мое вмешательство сдвинуло здешнюю политику в неожиданном и интересном направлении. Непривычном, и потому мало учитываемом. Привычный имидж жестокого тирана для Николая Первого, да и для Насруллы ибн Хайдара, играет великолепно, маскируя сделку тысячелетия. Потому как присоединение Туркестана может затмить присоединение Сибири Ермаком. Потому как Сибирь пустовата. А здесь пусть глушь, но глушь густонаселенная, плюс развязки многих торговых путей. Перовский это понимает, и готов горы ради этого свернуть.
Этим вечером я снова играл роль сказочника, опять рассказывал очередную сказку. Говорил на узбекском, русским переводили несколько толмачей. Игнатьев Перовскому и полковникам, офицерам немолодой чиновник в штатском, у солдат и матросов нашлись знатоки среди своих. На этот раз я рассказывал про ведьмака, самый первый сказ Сапковского. Ничего, нормально пошло, сейчас такие сказки вполне себе в моде. Так что нагнетал до глухой ночи, а после все слушатели разбрелись укладываться спать. Ну а завтра с утра в дорогу.
— Вот он он, остров сокровищ. — Я усмехнулся, и обвел рукой островок с небольшим храмом. — Как вам здесь, Василий Алексеевич? Чувствуете прошедшие тысячелетия?
— Не очень. — Хмыкнул стоящий рядом военный губернатор Оренбурга, и оглядел наш покинутый лагерь. — Здесь явно недавно кто-то был.
— Ну да. Я и мои люди здесь скрывали какое-то время вырученных нами российских и китайских подданных. — Я спрыгнул на берег, не дожидаясь установки сходен. Что-то пошалить захотелось. Учитывая, что от борта каюка да берега метров пять — получилось зрелищно. Вообще, сейчас здесь все пропитано светлой энергией… похоже, то, что мы пробудили ото сна аватар богинь, подействовало и на весь остров целиком. Сейчас уже май месяц, жара, здесь воздух должен быть тяжелым и влажным, и звенеть обязан от комаров и прочей летающей сволочи — но нет, воздух свеж и ощутимо легок, ароматен, мошки нет вообще, красота. Да и вообще, легко здесь, и не только мне. Люди тоже вон, явновзбодрились.
Подождал, пока отшвартуются корабли нашей экспедиции, а их на этот потайной островок аж семь штук забрело, и не спустятся Перовский с Абдуссамадом, и повел их к храму. Когда перешагнули линию барьера, чиновники дружно охнули. Ну еще б, не часто такое видишь — греческий храм, сияющий в лучах солнца.
— Этому храму больше двух тысяч лет, господа. Его поставила жена Птоломея, чтобы сохранить творения величайших скульпторов своего времени. Империя Македонского рухнула с его гибелью, началась гражданская война, друг пошел на друга, а брат на брата. Самоестрашное, что может быть со страной — это лютая гражданская война. — Читая эту лекцию, я подвел обоих царедворцев (в принципе, наиб тоже царедворец, но будущий) к дверям, нажал скрытые рычаги, и толкнул тяжелую мраморную дверь. Та неожиданно легко, для посторонних, повернулась, открывая вход в сумрачный, таинственный зал. Ну да, вот так сразу, бабах и в церемониальном зале находишься.
Мои гости недоверчиво поглядели на меня, но вошли. Не хотят друг перед другом слабость показывать, и робость. Взрослые дяди, политики высшего уровня, боевые генералы, и ведут себя как пацаны. Хотя, ничего удивительного. Здесь и сейчас страна чудес, такое бывает раз в жизни и далеко не у каждого.
