Спутник повел ее по краю реки, затем по мостику. Под ним вода собиралась в водоем, потом растекалась по цистернам. Они были в огромной пещере, в которой пахло рыбой и растениями. В воде было полно мха и водорослей, на мелководье блестела чешуя рыб. Целая пещера, полная воды и жизни.
Мария остановилась, потрясенная.
Подробности были другие, не те, которые она видела во сне, но место выглядело точно так же. Отца заменил человек со шрамами, и Мария не гребла, а шла по мостикам, и сталактиты над головой превратились в электронные мониторы с мигающими лампочками, от которых провода спускались в воду. И все же это было то самое место, которое она видела во сне, живое и прохладное. И даже если по поверхности баков с водорослями рабочие тянули сачки, это был ее водоносный пласт. Гадать, добрый ли это знак, было некогда, потому что мужчина со шрамами уже тянул ее дальше.
Какой-то рабочий оторвал взгляд от экрана, удивившись их появлению.
Мария почти не сомневалась, что человек сейчас его застрелит, однако тот показал значок.
– Полиция Финикса, – бросил он и протиснулся мимо рабочего.
– Вы коп? – спросила Мария.
– Для него – да.
Они прошли через двойные двери и попали в полутемный служебный коридор. Человек со шрамами хмуро осмотрел потолок. Камеры.
– Сюда! – Он потащил ее по следующему коридору.
Еще одна дверь, и внезапно они оказались снаружи.
Мария заморгала, прищурилась от яркого света, однако человек не дал ей долго стоять на месте. Вокруг летала пыль, которую поднимал ветер и транспорт. Впереди открывались двери ярко-желтой «теслы».
– Садись. – Он затолкал ее на пассажирское сиденье и обошел машину. Щелкнули замки, и машина ожила, когда мужчина сел на место водителя.
Чистые панели приборов, электронное сияние – и она на кожаном сиденье, промокшая до нитки, словно утонувшая кошка. Включился кондиционер, обдав потоком ледяного воздуха мокрую кожу и платье. Машина тронулась, и Марию вдавило в сиденье. Она оглянулась, ожидая увидеть погоню. Похоже, их никто не заметил.
– Мы оторвались? – спросила она.
– Пока – да.
Запасы адреналина истощились, и Мария чувствовала себя разбитой и замерзшей. Она уже и не помнила, когда ей было так холодно.
– Можно выключить кондиционер?
Ледяные потоки стихли, и в машине воцарилось молчание.
– Ты сказала, что можешь куда-то пойти?
– Да. Есть один человек. Живет недалеко, там, где стройка. Он жарит лепешки.
– Ты точно не хочешь убраться отсюда подальше?
Человек со шрамами говорил так, словно о ней заботился. Словно ему на нее не наплевать.
– Какая разница? Вы сами только что сбросили меня в воду.
Болела голова, а в машине ее начало тошнить, и теперь она была в ярости. Вздумал таскать за собой, куда захочет!.. Мария стала копаться в сумке – той, которую он вручил ей, чтобы она таскала его проклятый бронежилет. Бронежилет, кстати, был практически сухой; «Пустыня Кадиллак» промокла.
– Твою мать!
– Высохнет, – сказал человек, быстро взглянув на книгу.
– Я хотела ее продать. Майк сказал, что люди покупают такую хрень.
Столько боли, и все зря. Она смотрела на промокшую книгу, с трудом сдерживая слезы.
– Дальше не надо. Высадите меня здесь.
Человек свернул к тротуару и открыл бумажник. Протянул ей несколько юаней.
– Извини, что… – Он кивнул на книгу.
– Не важно. Все нормально. – Мария почувствовала, что не хочет покидать роскошный кокон «теслы». – Мне жаль, что так вышло с вашей женщиной.
– Она не моя женщина.
– Я так решила. Вы ведь все время про нее спрашивали.
Человек отвернулся, и на секунду ей показалось, что он невероятно расстроен.
– Нельзя спасти того, кто так настойчиво ищет смерти.
– Она хотела умереть?
– Она много думала о добре и зле. Это ее ослепило. Она напрашивалась на неприятности.
– Таких людей много. Я имею в виду слепых.
– Да.
– Но вы не из них.
– Обычно – нет.
Он сказал это с горечью. Все-таки беспокоится насчет той женщины.
– Почему вы меня спасли? – спросила Мария. – Вы же могли меня бросить, это было куда проще.
Человек нахмурился и долго молчал.
– Давным-давно я был на твоем месте. В Мексике. Увидел то, что не должен был увидеть. Стоял рядом с убийцей. – Он показал на расстояние, отделяющее его от нее. – Маленький, лет восемь-десять. Стоял рядом с магазинчиком в Гвадалахаре, ел мороженое…
Он помолчал, погрузившись в воспоминания, глядя на выжженный солнцем Финикс за лобовым стеклом.
– Этот
Он, казалось, стряхнул с себя воспоминание.
– В общем, ты просто оказалась не в том месте. Со мной такое уже было. Поэтому я не мог тебя там бросить.
Он наклонился к ней и открыл дверь.
