Люси прижала его голову к своей груди, наслаждаясь болью. Она всю жизнь гналась за смертью, хотя и делала вид, что избегает ее. Как ни отрицай, Люси всегда мечтала оказаться в ее водовороте – и теперь полностью в него погрузилась. Никогда еще она не испытывала такой ужас, никогда еще не чувствовала себя настолько живой.
Она провела руками по мускулистой, покрытой шрамами спине Анхеля. Его язык скользнул по ее животу. Она застонала.
Ей хотелось, чтобы язык спустился ниже, между ног, чтобы Анхель целовал и лизал ее…
Люси выгнулась, крепко сжав бедрами его голову. В ответ он стал быстро лизать ее клитор. Она вскрикнула, не заботясь о том, что услышат соседи за тонкими стенами. Она намокла. О боже, какой она была влажной. Она обожала его язык…
Анхель вынырнул на поверхность, скользнул губами вверх по ее телу. Она притянула его к себе, целуя, мечтая ощутить вкус самой себя на его губах, видеть рядом его смуглое лицо, чувствовать прикосновение щетины к щеке.
Твердый член прижался к бедру. Люси ощутила прилив удовольствия при мысли о том, как он ее хочет. Она развела ноги, сжала его ягодицы. Он вошел в нее. У нее перехватило дыхание.
Она снова увидела пистолет Анхеля на полу – и не смогла отвести от него взгляд. Опьяненная удовольствием, она чувствовала безумную жажду жизни при виде лежащего на полу рядом с ними инструмента смерти.
Она нуждалась в этом – ходить по тонкой грани между жизнью и смертью. Она всегда была такой. Анне этого не понять, родным этого не понять, но сейчас, пока она трахалась, ей казалось, что искалеченный город, который она считала своим домом, внезапно обрел смысл.
В ушах стоял свист техасских девочек, которые искали клиентов, писк насоса Красного Креста, наполнявшего кувшины очередного беженца, плач младенцев в лачугах, крики победителей в «труполото». Ее окружали люди, которые изо всех сил пытались выжить в ужасном мире.
И на этом зазубренном краю лезвия она была жива.
Люси схватила этого мужчину по имени Анхель, который, она точно знала, ее погубит, и притянула к себе. Задыхаясь, она прижималась к нему, чтобы полностью заполнить себя, и все-таки этого было мало.
Она взяла его за руки и прижала их к своему горлу.
– Держи меня. – Его пальцы сжались. – Да. Вот так.
Ее голос захрипел – пальцы сжали горло еще сильнее.
В Финикс она приехала для того, чтобы увидеть умирающий город, но осталась ради живых. Пытаясь увидеть что-то важное в страданиях жителей. На что похож город, который разваливается на части? Что все это значит?
Она трахалась в темной зоне, среди людей, живущих на зазубренном лезвии коллапса, и поощряла ножа для воды, чтобы он заставлял ее жить еще острее.
Руки, которые лишили жизни бесчисленное множество людей, теперь держали ее. Контролировали ее. Он входил все глубже – понимая, что ей нужно.
– Сильнее, – шепнула она.
Железные пальцы лишали ее дыхания. Оглушительно бил пульс.
Он – смерть. Он брал ее, как смерть забирает все живое. Он снова вошел в нее, и внезапно она намокла, стала невероятно влажной, задрожала. Ее окружает смерть. Выхода нет.
– Сильнее.
Вот что ей нужно: полностью исчезнуть. Аннигилироваться. Она мечтала об этом. Она мечтала почувствовать себя живой. Знать, что рискнула всем – и все-таки выжила. Пот жег кожу. Анхель заполнял тело. Использовал ее. Она хотела его, так хотела. Она представила себе, как он пронзает ее, стискивая руками ее горло.
– Сильнее.
Она задыхалась. Пальцы давили слишком сильно. Ее дыхание, ее жизнь в его руках. Он мог убить ее, если бы захотел. От нее ничего не осталось. Ее больше нет.
Он отнимал у нее воздух, и она ему позволяла.
Это было доверие. Это была жизнь.
– Сильнее, – шепнула она.
Ощущение защищенности продлилось у Марии ровно один день – до тех пор, пока к дому Туми не подъехали Эстебано и Като на большом черном пикапе.
Увидев их, Мария бросилась в квартиру и заперла дверь. Но Эстебана, кажется, это не волновало. Он с приятелем просто опустил борт и что-то достал из кузова.
На мостовую с грохотом упал Туми. Висок Туми был в крови, губы рассечены, глаз закрыт. Громилы сковали ему руки наручниками за спиной. В зарешеченное окно Мария видела, как Эстебан и Като подтащили его к двери и швырнули на бетон.
– Привет, Мария! – крикнул Эстебан. – Деньги собрала?
Мария задержала дыхание, пытаясь не издавать ни звука.
– Ну же, девочка! Открой и отдай наличку.
– Мы знаем, что ты здесь! – Раздался звук удара, а затем хрип.
– Этот кретин сказал нам, что ты здесь, так что пожалей Мистера Пупусу и выходи.
– Думаешь, мы тупые? – снова крикнул Эстебан. – Думаешь, мы не знаем, что вчера ты торговала своей дыркой?
