Водяной нож полностью

– С собой ты никого не возьмешь, entiendes? – Он предупреждающе потряс бутылкой. – Если останешься, то погибнешь от меча. Так что иди на север и живи безгрешно. Здесь для тебя слишком жарко.

– Но я не поднял меч.

Убийца рассмеялся.

– Не волнуйся. Еще поднимешь.

Он склонился к Анхелю и начал тыкать в него горлышком бутылки. И там, где бутылка прикасалась к телу, чудесным образом появлялись отверстия. Потекла кровь. Анхель уставился на свои пулевые ранения. Он не боялся. Раны болели, но почему-то ему казалось, что они на своем месте. Словно так и должно быть.

– Во мне дыры, – шепнул он.

Sicario хлебнул мескаля и рассмеялся.

– Так пусть твоя женщина их зашьет.

– Она меня зашивает.

– Не эта. – Sicario разозлился. – Та, которая их проделала! – Он еще выпил, снова ткнул в Анхеля бутылкой. – Ты действительно слишком туп, чтобы жить. Stupido. Dumbo. – Еще два тычка. Еще два отверстия.

– Ты плохо говоришь по-испански.

Убийца рассмеялся.

– Откуда тебе знать? Ты долго не был на родине. – Он ухмыльнулся. – Хочешь, дам тебе совет, mijo? Не зли las mujeres. Лучше жить в пустыне, чем с сердитой женщиной. Очень мудрая поговорка. И не важно, идет ли речь про Мексику, картель Чихуахуа или про El Norte. Разъяренная женщина отрежет тебе яйца, будешь тогда чирикать, как воробушек.

– Но я не женат.

Убийца понимающе улыбнулся.

– Так говорят все мелкие гангстеры, которые изменяют своим девочкам. – Он погрозил Анхелю пальцем. – Но девочки, они знают. Знают, что у вас на уме. Они все понимают, даже если ничего не говорят. Посмотри, что стало со мной! – Он указал на себя, и Анхель увидел, что его тело тоже покрыто дырами от пуль. – Видишь, что сделала моя женщина?

Sicario наклонился к Анхелю, резко жестикулируя бутылкой.

– И от побоев она кровью не харкала. Это ложь, клянусь матерью. Конечно, иногда я ей изменял. Но сильно никогда не бил.

Анхель рассмеялся, слушая его оправдания.

– Хорошо, что ты не живешь здесь, на севере. Местные женщины такое обращение не любят.

– Именно это я и пытаюсь тебе объяснить, mijo! – раздраженно воскликнул sicario. – Не изменяй северным женщинам. Они тебя отымеют.

Анхель недоуменно посмотрел на него.

– Я же совсем недавно с ней познакомился.

Sicario вскинул руки вверх.

– Костлявая Госпожа, он слишком туп, чтобы жить! Я пытаюсь объяснить ему, что к чему, а у него мозгов меньше, чем у обычного бандита. Позволь мне его застрелить. Так будет лучше для всех.

Анхель проснулся, задыхаясь.

Люси склонилась над ним, нежно прижала ладонь к его лбу. Он чувствовал себя так, словно попал под поезд. От тела остались лишь синяки и клочья мяса.

Он лежал в недостроенной комнате. Из листов ДСП торчали гвозди, на одном из них висел пакет с физраствором. С помятого плаката на стене на Анхеля смотрела Бритни Спирс, накачанная ботоксом и беззубая, обещавшая «Суперразвлечения с бабушками».

Он поджаривался в этой духоте. Он попытался сбросить простыню, но обнаружил, что на залитой потом коже ничего нет. Только отверстия от пуль и новые швы.

История его ошибок.

Кто-то покопался в его груди и кишках. На теле появились новые швы. Он вспомнил, как много лет назад, во время первой встречи с Кэтрин Кейс, он сказал, что не боится пуль, задрал рубашку и показал свои шрамы.

Теперь их стало больше.

Он попытался встать, но это было слишком трудно. Он упал на постель.

Люси положила руку ему на грудь.

– Полегче. Вообще повезло, что ты выжил.

Наконец ему удалось прохрипеть:

– Воды…

– У меня только «Клирсэки».

– Хорошо.

Она протянула ему пакет с соломинкой, но забрала раньше, чем он успел вдоволь напиться.

– Это все?

– Когда пересаженные органы приживутся, сможешь пить, сколько захочешь.

У Анхеля не было сил, чтобы спорить. И, судя по тону ее голоса, она все равно бы не уступила.

– Как долго… я был в отключке?

– Неделю.

Он кивнул. Позволил глазам закрыться. Приходили воспоминания. Sicario, со злобной ухмылкой проделывающий в нем пулевые отверстия. Злой человек, рассерженный на женщин, и на неверных женщин в особенности.

Анхель открыл глаза, уставился в потолок, размышляя о долгах и предательстве. Об убийцах и старых песнях. О песнях о насилии и мести. Он был жив. Какой сюрприз. И рядом сидела Люси – женщина, из-за которой его подстрелили.

– Значит, ты убила меня… а потом… – Он сглотнул; пересохшая глотка слиплась. – А потом спасла?

Люси смущенно улыбнулась.

– Похоже на то.

– Ты… – Он снова сглотнул. – Ты понимаешь, что ты – сука безбашенная?

К его удивлению, Люси расхохоталась. И тогда он тоже засмеялся – но вместо смеха вышел хрип, причинявший такую боль, что Анхель едва не задохнулся. Однако ему было приятно, что он вообще в состоянии смеяться.

Он протянул к ней руку.

– Ты практически… лучшее, что я когда-либо видел при пробуждении.

– Даже когда тебя подстрелили?

– Особенно.

Они посмотрели друг на друга. Взгляд отвела Люси.

– Я не хотела встревать в это дело. – Она встала и принялась собирать шприцы, пакеты из-под физраствора и комплекты для дезинфекции, разбросанные вокруг Анхеля.

– В какое дело?