Человеку, который видит в бизнесе только источник средств к существованию, трудно понять, что разрешение многочисленных технологических и организационных проблем, сопровождающих любое дело, может быть не постылой обязанностью, а главным содержанием жизни, занятием не менее всепоглощающим и увлекательным, чем игра в слова для писателя или манипуляции с красками для художника. Алихан всегда умел увлекаться процессом, не думая о результате, зная, что результат будет таким, каким должен быть, если в процесс вложено достаточно энергии. Первые время в Москве он дневал и ночевал на заводе, словно бы даже радуясь непрерывно возникающим трудностям, заставляющих его не думать ни о чем, кроме дела.
В тридцать восемь лет он начал жизнь с чистого листа. Прошлого не было, он запретил себе думать о прошлом. Глухая злоба понималась в нем, когда он слышал об Осетии, отнявшей у него сына. Он хотел стать москвичом, но и Москва за пределами бизнеса оставалась холодной, чужой. Он ощущал себя иностранцем, прекрасно знающим язык, но не улавливающим того особого смысла, что существует в каждом языке помимо буквального значения слов и сообщает его носителям чувство причастности всех ко всем.
Для себя и ближайших сотрудников Алихан арендовал несколько коттеджей в Доме творчества композиторов, неподалеку от завода. Столовая по вечерам превращалась в бар. За столиками собирались композиторы или люди, похожие на композиторов, не слишком молодые, но и не старые, лет тридцати — сорока, по большей части с щегольски подстриженными бородками, в модных очках, пили пиво, реже коньяк «Московский», обсуждали что-то свое на птичьем языке, в котором отдельные слова были понятны: «второе проведение темы», «интерпретация», «контрапункт», — но общий смысл от понимания ускользал. Когда выпадал свободный вечер, Алихан сидел в углу зала с пузатым бокалом с «Хеннесси» на донышке, бутылку которого бармен держал специально для него, рассеянно прислушивался к разговорам, отмокал от дневных дел. Иногда композиторы «показывали» свои сочинения на старом «Стенвее», который выкатывали на середину зала. Алихан не понимал того, что слышал. Раздражало отсутствие сколько-нибудь связной гармонии, резали слух диссонансы. Едва возникнув, мелодия тут же перебивалась другой темой, словно бы автор специально дразнил слушателей недосказанностью. Хорошо если мелодия мелькала серебряной рыбкой в финале, а часто и этого не было, так и терялась в бурных аккордах.
Как-то после такого показа к Алихану подсел долговязый рыжий парень лет тридцати в красном пиджаке и артистически повязанном шейном платке. Алихан и раньше видел его — в баре и в кинозале, где он представлял какого-то молодого кинорежиссера с его первым фильмом, по общему мнению гениальным. Его все знали, со всеми он был на «ты». По-свойски поинтересовался:
— И как вам опус? Плющит?
Алихан с недоумением на него посмотрел.
— Ну, колбасит? Опять не поняли? Тогда я даже не знаю, как сказать.
— Попробуйте по-русски, — посоветовал Алихан.
— Я хотел спросить, понравилась вам музычка?
— Не знаю. Скорее нет.
— Ответ неправильный. Нужно отвечать: «В этом опусе много интересной музыки». Таким образом вы выскажете свое мнение, при этом не обидите автора и покажете себя тонким ценителем современного искусства. Что вы пьете?
— «Хеннесси».
— Да будет вам. В этом баре «Хеннесси» нет.
— Для кого нет, для кого есть. Хотите?
— Кто же отказывается от халявной выпивки?
По знаку Алихана подошел бармен с пузатой бутылкой, извлеченной из-под стойки.
— Налейте моему гостю.
— Полтора двойных, — распорядился гость. — Одинар — сорок два грамма, двойной — восемьдесят четыре, полтора двойных — сто двадцать шесть, — объяснил он Алихану. — Мне в самый раз.
— Ну и наглец же ты, Гоша! — покачал головой бармен.
— Гоша — это я. А вы?
— Алихан.
— Ваше здоровье, Алихан! — Гоша одним махом выпил коньяк и доверительно наклонился к собеседнику. — Ваша фигура заинтриговала весь музыкальный бомонд. Приходит, пьет «Хеннесси» из-под стойки, молча уходит. Меня все время подмывает сказать, что вы эмиссар французской звукозаписывающей фирмы «Мюзик рекордер». Прибыл в Россию инкогнито для поиска музыкальных талантов. Кто вы, если не секрет?
— Да так, работаю на местном ликероводочном заводе, — уклонился от ответа Алихан.
— Кем?
— Прислугой за все. Я хозяин завода.
— Святые угодники! — поразился Гоша. — А я рассказываю ему, что такое двойной коньяк!
— Вы композитор? — спросил Алихан.
— Боже упаси. Разве я похож на композитора? Предложили горящую путевку, за смешные деньги, почему нет?
— Вы кто?
— Я и сам иногда спрашиваю себя, кто я. Не знаю. Специалист по всему модному. Модная музыка, модный театр, модная живопись. А деньги зарабатываю в «МК-бульвар». Светская хроника, скандалы в благородных семействах.
— Похоже, вам не очень нравится работа, — предположил Алихан.
— Работа нравится, зарплата не нравится.
— Сколько вы зарабатываете?
— Не сыпьте мне соль на раны.
— А все-таки?
— Сотен пять. Баксов, понятное дело. Иногда больше, иногда меньше. Как повезет.
— Я предлагаю вам полторы тысячи.
