Совещания высокого уровня проходили обычно во Владикавказе и в Назрани, экспертные группы собирались чаще всего в ингушском Карабулаке или в каком-нибудь поселке Пригородного района Осетии. На этот раз выбрали Чермен, конференц-зал районной администрации, бывшего райкома партии. Часа три обсуждали мелкие поправки к проекту совместного постановления, которое должны будут подписать президенты Галазов и Аушев. Спорили из-за каждой запятой, но вяло, нудно, как бы отбывая повинность. Все прекрасно понимали, что никакого результата это постановление не даст, как и три десятка таких же совместных постановлений, которые подписывались в разное время на разных высоких уровнях. И когда наконец закончили, словно свежего воздуха впустили в конференц-зал, все оживились, задвигались, потянулись в буфет, где глава районной администрации устроил для участников совещания небольшой фуршет.
Иса от фуршета уклонился: за рулем. Выезжая на трассу, связывавшую Владикавказ с Назранью, в который уж раз порадовался компактности Северного Кавказа. Как-то ему пришлось ехать на машине из Москвы в Питер, едешь и едешь, конца не видно. А здесь — сорок минут и дома.
На границе Осетии и Ингушетии, это место называлось черменский круг, было три блок-поста: армейский и два милицейских, ингушский и осетинский. Здесь обычно обменивались пассажирами таксисты. Осетинские водители наотрез отказывались ехать в Ингушетию. Чтобы не терять заработка, созванивались с таксистами из Назрани и здесь, на черменском круге, пересаживали клиента из одного такси в другое.
На осетинском посту выезжающие машины почти никогда не останавливали. А въезжающие с ингушскими номерами обыскивали и досматривали со всей строгостью: документы, путевые листы, заявки с указанием времени проезда и числа пассажиров. Что не так, поворачивай обратно. Установление режима свободного проезда через границу — об этом и шла речь в одном из пунктов постановления, которое обсуждали рабочие группы.
На этот раз «Волгу» Исы тормознули. Молоденький гаишник, совсем пацан, в тяжелом для него бронежилете, с таким же тяжелым для него «калашом», небрежно козырнул:
— Документы!
— Не видишь, дорогой, какая машина? — снисходительно поинтересовался Иса, протягивая удостоверение. — Читать не умеешь?
— Умею, — ответил гаишник. Но вместо того чтобы вернуть удостоверение и пожелать счастливого пути, включил рацию: — Товарищ майор, Мальсагов. Который в розыске… Слушаюсь… Выйдите, пожалуйста, из машины.
— Я в розыске? — изумился Иса. — Ты что говоришь?
— Выйдите из машины! — повторил гаишник и поправил на груди автомат.
— Ну, щенок, твое счастье, что у тебя нет звездочек на погонах, а то бы слетели, — пробурчал Иса, выпрастывая из «Волги» рыхлое тело.
От блок-поста подошел молодой подтянутый майор МВД, отдаленно знакомый, почему-то в парадной милицейской форме, взял удостоверение, цепко посмотрел на снимок, потом на Ису, приказал:
— Пройдемте.
— В чем дело, майор? — возмутился Иса. — Я сотрудник Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев!
— Разберемся.
В отличие от легковесных, наполовину стеклянных будок российской дорожной милиции, осетинский блок-пост был сооружением каменным, основательным, обложенным бетонными блоками, способными выдержать прямое попадание снаряда. Кроме дежурки, в нем было еще несколько комнат с железными дверями. В одну из них майор ввел Ису, предварительно постучав:
— Разрешите?
Это был обычный небольшой кабинет, только вместо окна в стену была вмурована вентиляционная решетка с толстыми, будто тюремными прутьями. За канцелярским столом расположился грузный пожилой подполковник в расстегнутом кителе, русский. За приставным столом, спиной к двери, сидел еще какой-то человек в штатском. При появлении майора подполковник поспешно и будто бы суетливо встал и со словами «Работайте, не буду мешать» вышел из кабинета.
Майор переставил от стены на середину комнаты стул, приказал:
— Садитесь, Мальсагов.
— Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — возмущенно спросил Иса.
— Сейчас скажу, — пообещал майор и коротко, без замаха врезал ему кулаком по скуле так, что у Исы на мгновение потемнело в глазах. Он пошатнулся и плюхнулся на стул, потеряв равновесие.
— Вы!.. Ты!.. Что вы делаете?! Вы!..
— Молчать! — оборвал майор. — Будешь говорить, когда тебя спросят. Или хочешь еще?
— Хватит, Теймураз, он уже все понял. — вмешался штатский и повернулся к Исе, спросил с усмешкой: — Ты все понял, брат?
Иса обомлел. Это был Тимур Русланов. И тут же вспомнилось, где он видел майора: на допросе в бесланской ментовке. «Что же это такое? — лихорадочно пытался сообразить Иса, держась за вспухающую щеку. — Что это значит?»
— Тебе задали вопрос, ты не ответил, — с пугающей вежливостью напомнил майор.
— Да, все понял. Я все понял! — закивал Иса, хотя по-прежнему не понимал ничего кроме того, что вляпался в какую-то опасную историю.
— Тогда к делу, — предложил Тимур.
Майор занял место подполковника, раскрыл картонную папку.
