В его версии все будет выглядеть так. После взрыва на центральном рынке Владикавказа осетинскую милицию и спецслужбы подняли на ноги, активизировали всю агентуру, ищут хоть какую-нибудь зацепку. Зацепку нашли пока только одну. Экспертиза показала, что рванул пластид, примерно четыреста граммов. Откуда пластид? Может, из Чечни. Может, из Ингушетии.
— Понимаешь, о чем я говорю? — прервется Иса.
— Нет, — ответит Султан. — Это не мои дела.
— Мы-то знаем, что не твои, — согласится Иса. — Но они думают, что твои. У них была информация, что через тебя идет взрывчатка, какая-то сука стукнула. Только не говори, что среди ингушей нет предателей. Везде есть. Может, тут и не предательство. Просто кто-то что-то заметил, кому-то что-то сказал, так и пошло. А ты знаешь, как в гэбухе собирают информацию — по крошке. А потом анализируют. Про себя точно могу сказать — кто-то из беженцев сболтнул, что я помогаю сбывать ковры. А где ковры, там может быть и другое. Поэтому за меня и уцепились.
— А я-то при чем? — может спросить Султан.
— Все знают, что мы знакомы.
Он все-таки заподозрит неладное:
— И они все это тебе так сразу и выложили?
— Сразу! — обидится Иса. — Ничего они не выкладывали. Сам догадался по их вопросам. Было время подумать — часа три со мной майор работал. Опытный, сволочь. Все по почкам бил, чтобы следов не осталось. Знал бы ты, что сейчас после меня в унитазе. Вместо мочи — кровь!
— А фингал откуда? — может спросить он.
— Промахнулся! — не без вызова ответит Иса.
Султан задумается, потом скажет:
— Херня все это. На меня у них ничего нет.
— Не въезжаешь, — укорит Иса. — Да им без разницы, есть что-нибудь на тебя или нет. Им нужно на кого-то повесить теракт. И ты вполне подходишь. Сидел? Сидел. Ингуш? Ингуш. И в Пригородном районе, небось, успел пострелять. Чего еще надо? А доказательства найдут. И свидетели будут. Ты что, не знаешь, как они работают?
— Знаю, — вынужден будет признать Султан. На всякий случай спросит: — Ты хочешь сказать, что за три часа меня не заложил?
— Тебя когда-нибудь по почкам херачили? — огрызнется Иса. — Тут не тебя, отца родного заложишь. Заложил бы, если бы мог так, чтобы себя не замазать. Как-то не светит мне получить пожизненное за соучастие в теракте.
В этом месте нужно будет помолчать, будто переживая обиду за недоверие, подождать, пока Султан скажет что-нибудь вроде:
— Ладно, проехали. Это все?
— Нет, не все, — со вздохом ответит Иса.
— Что еще?! Что, твою мать, еще?! — закричит Султан. Именно что закричит, завопит, потому что ему тоже не улыбается получить пожизненное или даже вышку за терроризм, а в такую возможность, в реальность угрозы, он уже должен поверить.
К продолжению разговора Иса был готов.
— Не дергайся, — скажет он. — Есть вариант.
Дальше дело было так, приступит Иса. Когда стало ясно, что Иса не расколется, штатский со шрамом на губе приказал майору пойти погулять, проветриться, а то он совсем вспотел, а сам подсел к Исе.
— Подсел, значит, и говорит, вежливо так и будто бы по-товарищески: «Все не так безнадежно, Мальсагов, у твоего друга есть выход. Но это единственный выход, который у него есть». Друг — это он про тебя. Я не стал спорить, хотя какой я тебе друг. Ты серьезный сильный человек, а кто я? Так, мелкая сошка…
— Не тяни! — рявкнет Султан. — Какой выход?
— Скажу, — пообещает Иса. — Только ты не перебивай. Он спрашивает, знаю ли я, что три недели назад у одного большого человека из Владикавказа украли сына. Нет, говорю, откуда мне знать? Осетинских газет не читаю, телевизор ваш не смотрю, радио не слушаю, разве что случайно наткнешься на волну, в машине. Украли, говорит. У Алихана Хаджаева, водочного короля. Сына зовут Алан, ему двенадцать лет. Да вы что, кричу я, хотите и это на моего друга повесить? Мало вам теракта? Совесть у вас есть? Мой друг такими делами не занимается, он солидный человек, занимается нефтью, другими делами. Красть детей — это не его бизнес! Нет, говорит, не хотим. Мы знаем, кто украл мальчишку. И говорит кто. Какой-то Касаев, местный, из Владикавказа. А потом этот Касаев продал его Султан-гирею Хамхоеву. То есть, тебе. За десять штук баксов…
Тут друг Султан или молча набычится с налитыми кровью глазами, а скорее всего разорется, что все это полная херня, и он больше не желает ее слушать. Но ему придется выслушать все до конца.
— Султан, — скажет Иса. — Я говорю только то, что мне сказали. Стараюсь даже теми же словами. Я пришел к тебе, потому что для тебя это может очень плохо кончиться. Не хочешь слушать? Как скажешь, молчу.
— Выкладывай, — скажет он.
— Потом штатский мне говорит, — продолжит Иса. — Этот Алихан Хаджаев, говорит, очень влиятельный человек, мы обязаны ему помочь. Мы, говорит, предложили ему свой план. План такой: напрячь нашу ингушскую агентуру, найти, где ты мальчишку держишь, и провести спецоперацию. И тебе конец.
— Мне конец?! — взревет Султан. — Руки у них коротки!
И тогда Иса повторит то, что сказал майор:
