— Ты мне не нянька… — Наконец, надломлено проговорила она. — Я — взрослая женщина! И если ты считаешь, что можешь утаскивать меня из клуба, как какую-то…
Парень не дал ей договорить. Слишком невыносимо было смотреть, как движутся ее губы цвета спелой малины, когда она вот так кричит на него, как вот так с гордостью заявляет, что она
Влад стиснул Ксюшу в объятиях и жадно поцеловал. Он больше не мог мыслить трезво. Эйфория от того, что он успел спасти девушку от этого пьяного типа, бросившего наркотик в ее бокал, клокотала в груди радостным трепетом. Еще и прохладный морской воздух после душного задымленного сигаретами клуба беспощадно ударил в голову.
Ксюша пару раз безвольно толкнулась в его грудь ладонями и сдалась. Приоткрыла рот для поцелуя, позволила его горячему, сладкому языку проникнуть в свой рот и стала неуклюже отвечать. Сначала их соприкосновение было почти невинным: они изучали друг друга, бережно касались языками, нежно затягивали друг друга в омут страсти и осторожно покусывали.
А потом, будто окончательно сорвавшись с цепей, охваченные дикой жаждой, их губы, языки и тела слились в страстной схватке. Влад придерживал Ксюшу за талию, а ее руки торопливо блуждали по его спине, комкали ткань футболки и пробовали на ощупь крепкие мышцы, скрытые под ней.
Этот поцелуй был пугающим и порывистым, точно ураган над побережьем. Молодые люди держались друг за друга, боясь, что отпустят — и одного из них унесет этим страшным, мощным порывом страсти. Они стискивали друг друга в объятиях и едва не раскачивались в такт поцелуям, настолько сильно их обоих потрясла сила этой страсти.
Даже оторваться получилось с трудом: это случилось, когда Ксюша беспомощно застонала, и от этого сладкого звука у Влада в паху стало невыносимо больно и тесно. Он прервался и посмотрел на раскрасневшуюся девушку, пытаясь побороть головокружение.
Ее губы горели в свете ночных фонарей, длинными темными волосами играл прохладный ветер. Ксюшины потрясенные глаза распахнулись чуть не на пол-лица при виде него — так, будто девушка видела его впервые, будто тоже вдруг осознала значимость того, что только что произошло.
«Какая красивая… Какая… хорошая, — застучало у Влада в висках, — как долго у меня не получалось признать этого и позволить себе дотронуться до этой красоты». Он нехотя разжал пальцы и выпустил ее из оков своих объятий.
— Я не собиралась. — Ксюша медленно опустила руки и нервно облизала губы. — Не собиралась с ним, с тем парнем…
— Я знаю. — Кивнул он.
Влад понимал, что у него просто башню сорвало там, в клубе, от чувства собственничества, от ревности, да и от слепой ярости, что уж там.
— Просто он был таким милым… — Она наивно встряхнула волосами.
«Совсем еще молодая, импульсивная, никакого опыта», — парень покачал головой. Только в глубине своих мыслей, Влад мог признаться, что этот недостаток все же казался ему сексуальным.
— Они все милые, когда пытаются снять себе девочку на ночь. — Стиснул он зубы.
И заметил, как она тут же гневно сжала кулаки. Нежный ветерок, кружащий над парковкой, снова взметнул ее волосы.
— Это не давало тебе права вытаскивать меня из клуба, как какую-то куклу! — Возмутилась Ксюша, делая шаг назад. — Ты мне не хозяин! Ты…
Влад не позволил ей покинуть его объятия. Рывком притянул обратно к себе и вжал в свою грудь ее маленькое тельце почти до хруста:
— А кто я тебе?
Трудный вопрос.
Она подняла на него взгляд, разжала кулаки и заскользила пальчиками вверх по его предплечьям. Это был самый долгий зрительный контакт между ними со времени их знакомства.
Ксюша стала первой в жизни Влада, кто смог вызвать такие противоречивые и сильные эмоции, первой, кто обнаружил в нём чувства и спутал вдруг все карты.
Эта девушка сводила его с ума, она стала его личной занозой в сердце. Лишь в ее лицо он мог бы смотреть целую вечность, лишь ее тело хотел бы клеймить своим телом, и только ее глаза он мечтал видеть напротив — главное, всегда находить в них себя. Вот как сейчас.
— Ты тот, кем сам захочешь стать для меня. — Сорвалось с ее губ.
— Хреново. — Хрипло заметил он, вдыхая ее запах.
— Почему?
Между ними не осталось ни сантиметра. Парень чувствовал, что его тело и разум больше не подчиняются друг другу. Земля неумолимо уходила у него из-под ног.
— Сама знаешь, почему. — Его дыхание снова стало горячим и сбивчивым. — Преград между нами предостаточно.
— Преграды — дерьмо. — Выдохнула она с усмешкой.
И с тяжелым вздохом Влад схватил ее за шею и впился в ее губы с новым, требовательным поцелуем.
Едва острое, насыщенное чувство эйфории немножко схлынуло, на смену ему пришло осознание безнадежности ситуации. Молодые люди молчали на обратном пути домой, но каждый из них не переставал думать о невозможности их отношений.
Да, преграды, может, и были дерьмом, но дерьмо всегда трудно игнорировать и еще труднее побороть.
