— Ну да, — кивнул я, — он меня пытался предупредить очень настойчиво, а потом я понял, что мне пишет не он сам, а другие люди… я специально задал провокационный вопрос, и они ответили неправильно.
— А вдруг он писал все эти сообщения под принуждением, — предположил хранитель, — вообще всё, с самого начала? И потом, когда неправильно ответил на твой вопрос, тем самым подал сигнал, что дело дрянь и сюда лезть не стоит?
— Хм, интересная мысль! — задумался я, — а ты говорил, что не сможешь ничего посоветовать.
— Но это же просто гипотеза! — на всякий случай напомнил хранитель.
— Так и у меня гипотеза, — сказал я, — и твоя ничем не хуже.
— А может быть, твой друг уже давно мёртв, извини, — приложил ладонь к груди хранитель, — и они с самого начала с тобой переписывались вместо него?
— Зачем им тогда меня предупреждать? — удивился я.
— Чтобы втереться в доверие и назначить встречу, где можно будет тебя застать врасплох. К тому же они могли не знать точно, насколько ты в курсе ситуации. Вдруг ты уже узнал, что они тебя ищут? Если так, то им было лучше не делать вид, что они не в теме. Да, и это лишний повод заманить тебя, — сказал хранитель.
— Слушай, не надо себя недооценивать! — сказал я, — ты очень хорошо соображаешь! А говорил, что ничего дельного сказать не сможешь!
— Не надо меня захваливать! — сказал хранитель, и я понял, что он платит мне той же монетой.
— Ладно, не буду! — рассмеялся я, — но возвращаясь к разговору, все эти версии не отменяют того, что Чук в беде.
— А предать он тебя не мог? — спросил хранитель, — за страх или за награду?
— Не знаю, — задумался я, — мы не то чтобы прям вот близкие друзья… скорее партнёры. Хочется думать, что Чук на такое неспособен, но, положа руку на сердце, я бы в этом не поклялся. Мы с ним никогда не попадали вместе в ситуации близкие к смерти, когда люди вскрываются и показывают своё истинное я. Со многими из тех, кто здесь, мы за последние дни успели пройти больше, чем с Чуком за несколько лет. Так что в них я уверен больше, чем в нём.
— Вот видишь, — сказал хранитель.
— Но вдруг я ошибаюсь, и Чук, в самом деле, меня пытался выручить и пострадал от этого? Как ни крути, эту ситуацию всё равно нужно будет решать. Может быть, не сразу, но нужно, — вздохнул я.
— Ты хотел совет, мне кажется, я могу его всё же дать! — вдруг оживился хранитель.
— Ну-ка, ну-ка! — заинтересовался я.
— Во всех вариантах получается, что тебя ждёт ловушка, — сказал хранитель, — разница только в том, кто и зачем её устроил, верно?
— Верно! — кивнул я.
— Лезть самому в ловушку глупо, — сказал хранитель, — но если ты знаешь, что тебя хотят поймать, а они не знают, что ты про это знаешь, то ты сам можешь устроить им ловушку, заманить на свою территорию и поймать… ну или убить. Это уже от серьёзности их намерений зависит.
— Гениально! — сказал я, — просто, логично и потому гениально! Я ведь думал, что сам туда попрусь, только хотел сделать это потихоньку, чтобы прощупать ситуацию. А ведь, в самом деле, если я им так нужен, пусть сами идут туда, куда я скажу. А уж мы их там встретим. Нужно только найти подходящее местечко.
— Я тебе помог? — спросил хранитель.
— Очень! — искренне сказал я, — я рад, что решил с тобой это обсудить. Теперь мне ситуация представляется немного в другом свете. Вообще, это хороший рецепт, иногда просить кого-то взглянуть на ситуацию со стороны. Находясь внутри, иногда трудно абстрагироваться и увидеть реальное положение вещей. Шлейф лишних деталей мешает взглянуть объективно. Свежий взгляд в этом случае часто помогает.
— Я рад, что у меня получилось подсказать что-то дельное! — сказал хранитель, и по нему было видно, что он очень доволен собой.
— Ладно, я спасть, а то в последнее время режим у меня вообще ни к чёрту. Хотя и не хочется, но надо постараться заснуть, чтобы завтра носом не клевать. И откуда силы берутся? Ведь не сплю же практически последние дни! — сказал я.
— С тобой лекарь работала? — спросил хранитель.
— Ну да, — кивнул я, — подлатала немного.
— Вот тебе и ответ! — сказал хранитель, — оттуда и силы.
Я шлёпнул себя ладонью по лбу.
— Точно! Нет, всё же нужно поспать, а то я может быть и бодрячком, но мозг соображает плохо. Ему в последние дни приходилось много работать, нужно дать ему время переварить всю накопленную информацию и опыт, — сказал я и зевнул, — о! Надо ловить момент!
— Спокойной ночи! — улыбнувшись, сказал хранитель.
— Спокойной! — сказал я и пошёл к себе, стараясь не спугнуть подступившую сонливость.
Ночь пролетела быстро. Казалось, что я только закрыл глаза, и тут же открыл.
Наше отбытие почему-то вызвало всеобщий ажиотаж, как будто мы отправлялись в дальнее и опасное путешествие. Уж не знаю, сами ли мы так нагнетали, или просто у людей создалось такое ощущение, но суеты было много, и проводы были очень трогательными и оживлёнными. Все старались сказать нам что-то приятное, подарить что-нибудь на память, дать что-то полезное в дорогу.
