Я не удержался и рассмеялся. Надо сказать, мой смех его очень удивил. Этот чудик, видимо, считал, что занимается чем-то нормальным в нормальной «организации».
— Забавно, что вы используете в название слово «справедливость», — сказал я, — то есть держать детей в рабстве и устраивать засады, чтобы убивать и грабить людей, это справедливо?
— Потому что миром правит коррупция! — с жаром в голосе сказал пленник.
— Что миром правит? — не поверил я своим ушам.
— Коррупция, — даже немного снисходительно начал объяснять он, — еда и припасы постоянно завозятся в город, но распределяются они по мутным схемам. Коррупция! Распределение несправедливо. Всё куплено! Достаётся гуманитарная помощь только избранным. Всё разбирают по своим! Мы за справедливое распределение! Поэтому мы выслеживаем курьеров с гуманитаркой и забираем у них груз во имя справедливости.
— Да, чего только люди не придумают, чтобы оправдать собственные преступления, — вздохнул я.
— Мы не преступники! — возмутился пленник, — мы перераспределяем ресурсы.
— В свою пользу, — кивнул я, — ну предположим. Вы не верите в справедливое распределение гуманитарной помощи и отбираете её силой. Тупая версия, но пусть, это хоть как-то можно объяснить. Но вот мы же не гуманитарный конвой. Мы просто шли по своим делам. Почему же вы на нас напали? — крикнул я последнюю фразу.
Пленник уже более-менее привык к спокойному разговору, и я заставил его вспомнить, что мы ему не друзья.
— У вас была эта здоровенная штука… — начал мямлить он, имея в виду голема.
— То есть, если бы у нас этой штуки у нас не было, вы бы не напали? — пристально на него глядя, спросил я.
— Ну-у-у-у! — замялся пленник.
— Вот то-то и оно! — сказал я, — вы обычные грабители и мародёры. Конченые отморозки, которые не брезгуют использовать даже беззащитных детей в своих целях. При чём здесь справедливость?
— Всё куплено! — неуверенно промямлил пленник.
— Он не откажется от своих убеждений, — сказал Петя, — потому что тогда ему нужно будет автоматом признать, что он конченая мразь. А это сделать невозможно, потому что перевернёт всю систему ценностей с ног на голову. Он себя убедил, что он нормальный. Такое часто встречается, в психологии это называется «замещением». Когда одно чувство замещается другим, обычно противоположным. Вот и этот, совершает подлости и, вместо того чтобы раскаиваться, гордиться этим. Защитный механизм психики!
Пленник внимательно выслушал Петю, а потом как можно убедительнее сказал:
— Я не мразь!
— Мразь, мразь! — легкомысленно махнул на него рукой Петя, — независимо от того, понимаешь ты это или нет, ты конченая мразь!
— Нет! — упрямо сказал пленник.
— Сколько вас человек? — спросил я.
— Не знаю, — тараща на меня глаза, сказал пленник, — я об этом никогда не задумывался.
— Примерно прикинь, скольких ты всего видел? — спросил я, — десять, тридцать, сто, больше? Сколько?
Пленник задумался.
— Минимум десятки, — наконец сказал он, — а может быть и сотни. Я не знаю. У нас много точек подготовки. Есть склады. Есть штаб…
— Где? — заинтересовался я, — где находится штаб?
— Штаб, это особо защищённое и укреплённое место, где располагается руководство нашей организации, — сказал пленник.
— Я спросил тебя не что это, а где это, — начиная снова раздражаться, спросил я.
— Вы ведь ничего плохого им не сделаете? — на всякий случай спросил пленник.
— Нет! — встрял Петя.
Я посмотрел на него с осуждением, а потом снова повернулся к пленнику.
— Мы просто придём туда и всех убьём. Видишь, тебе нечего бояться, никто тебя не накажет за то, что ты рассказал нам, где он находится, — сказал я.
— Так я не рассказал! — возмутился пленник.
— Не рассказал? — удивился я, — во дела! Значит, сейчас расскажешь. Потому что мало кто может выносить пытки и не рассказывать то, что от него хотят услышать. В теории многие думают, что смогут их вынести, но вот на практике… я улыбнулся пленнику, и он от этой моей улыбки отполз ещё немного назад.
— Вы очень плохие люди! — с осуждением сказал пленник.
Я не удержался и хохотнул. Все, так или иначе. отреагировали, издав возмущённые звуки.
— Какой удивительно незамутнённый экземпляр! — с восхищением сказал Петя, — хоть в учебнике его описывай!
— Да, да, да! Мы очень плохие, а вы очень хорошие. И если ты сейчас же не скажешь мне, где ваш штаб, то мы… ну, раз уж мы плохие, оторвём тебе левую руку. А потом ещё раз спросим. Лучше тебе всё рассказать, до того как это случится. А то кровища… ну ты сам понимаешь. Потом разговаривать будет намного труднее. Да и ты будешь орать от боли. Это никому не нужно, так что давай, рассказывай!
— Ну, если, как вы говорите, ничего плохого против нашего штаба не замышляете, — облегчённо выдохнул пленник, — то я могу отвести вас туда и сам показать, где он находится.
— Я такое говорил? — удивлённо повернулся я к своим.
— Сказочный экземпляр! — восхищённо сказал Петя, и казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он начнёт аплодировать нашему пленнику.
— Хорошо! — сказал я, — по пути к штабу есть другие ваши ловушки и засады?
— Пункты пропуска? — уточнил пленник, — это называется пункт пропуска!
