— Конечно, конечно, — закивал я, — ты нам лучше расскажи, сколько пленников вы здесь держите?
— Двадцать девять, — почему-то сникнув, ответил директор.
Он, видимо, понял, что, даже если его бойцы и одолеют нас, сам он до этого момента вполне может не дожить.
— Сколько среди них детей? — спросил я.
— Детей больше нет. Дети вообще редкость. Было несколько, но теперь один только живой остался на одном из дальних пунктов, — сказал директор.
— Очень хочется ему сердце вырвать, — сказала Маша, и по ней было видно, что она едва сдерживается.
— Чуть позже, — ласково сказал ей я, и директор испуганно на неё посмотрел.
Причём он испугался, ни когда она это сказала, а когда я это воспринял как само собой разумеющееся. Он вдруг осознал, что это с ним непременно случится.
— Мы взрослые люди и всегда можем договориться, — сказал директор, осознав, что пора переходить к торгу.
— Излагай! — кивнул я, решив послушать, что именно он скажет.
— У нас здесь есть много всего, — сказал директор, — много всякого добра, которое мы ещё… не успели справедливо распределить.
— Как же так? — удивился я, — и когда же вы собирались, наконец, этим заняться?
— В самое ближайшее время, — сказал директор.
— Ладно, и что же там на этих складах? — спросил я.
— Всё, что нужно для жизни, — сказал директор, — еда, одежда, оружие. Всё!
— Всё, что вы награбили за время существования вашей «организации», — усмехнулся Петя.
— Мы не грабим, — возмутился директор, — мы перераспределяем!
Петя хотел возразить, но я махнул ему рукой:
— Не спорь, это же бессмысленно! — и добавил, обращаясь к директору, — что за пленники? Кого вы здесь держите?
— Первая категория, это разные полезные люди, которых мы хотим убедить присоединиться к нам, но они пока ещё не дозрели до этого решения. Не понимают, что это привилегия, — сказал директор.
— В основном боевые маги, я так полагаю, — сказал я.
— Не только, — покачал головой директор, — таланты у людей бывают разные.
— Ладно, — кивнул я, — а вторая категория?
— Женщины, для удовлетворения естественных надобностей, — сказал директор.
— Можно сейчас? — умоляюще попросила Маша, но я взглядом попросил её ещё подождать.
Директор это заметил и заволновался.
— А что делать, если коллектив у нас исключительно мужской? Как быть в такой ситуации? — пытаясь быть убедительным, спросил он у меня.
— Ну конечно, вам ничего не остаётся, как насиловать женщин, — сказал я, и в моём тоне для него не было ничего хорошего. Он почувствовал, что как только мы посчитаем, что он нам больше не нужен, жить ему останется несколько секунд максимум.
— Сразу убивать его не нужно, — сказала Алиса, которая всё это время стояла у окна, внимательно глядя на улицу, чтобы не пропустить попытку штурма, — сначала надо напихать ему во все естественные отверстия каких-нибудь предметов. Чтобы он на себе осознал, так сказать.
— Желание вполне понятное, — сказал я, — но совсем уж впадать в садизм мы не будем. Да и времени на это нет. Хотя на самого периодически накатывает сделать с ним что-нибудь эдакое… но нет, оно того не стоит.
Директор стоял и испуганно переводил взгляд с меня на Алису и обратно. От былого самообладания не осталось следа. Периодически он возвращал себе контроль над эмоциями, но страх проступал на его лице всё чаще и чаще.
— Что будем делать? — спросила Алиса.
— Я пойду, посмотрю, что там за пленники, может, соберём ополчение для обороны, — сказал я.
— Один? — удивился Петя, — лучше по двое держаться.
— Ну, пойдём со мной, — согласился я, — девочки пока подежурят. Подежурите?
— Естественно! — кивнула Алиса, — я уже давно начала!
— Что там, кстати, происходит? — спросил я у неё.
— Пока ничего интересного, — ответила она, — они как будто не знают, что делать, но мне кажется, что их становится всё больше и больше.
— Наверное, за теми, кто не пришёл сам, они успели сбегать. Возможно, что со временем они все здесь соберутся, — сказал я и увидел торжествующую улыбку на лице директора, — а ты зря лыбишься, — осадил я его, — то, что они тут все соберутся, это очень хорошо. Можно будет уничтожить их всех в одном месте, не придётся бегать по всему району и вылавливать.
Директор тут же сник, но смотрел на меня всё равно недоверчиво. Видимо, не очень верил, что мы справимся со всей его бандой. В его сомнениях была большая доля истины. Я и сам не был уверен, что справимся. Если бы у осаждающих было руководство, и они бы спланировали нападение, у нас вряд ли были шансы выстоять. Наверняка там есть сильные маги. Ну как минимум с эффективными дарами.
Но там были в основном люди, которые работают в поле. Всё руководство мы истребили. А они к большим и массовым акциям были не готовы, и если бы даже кто-то взялся командовать, вряд ли остальные стали бы его слушать.
