— Странно, что ты до сих пор не в их рядах, а в камере сидишь, — сказал я, — они как раз таких мудаков к себе набирают.
— Его только пару дней назад привели, — сказал кто-то, видимо, его бывший сокамерник, — говно редкостное, — добавил он, — если что, я с вами.
— Только это… — заговорила женщина, которая, видимо, не успела закончить свою мысль, когда её перебили, — мы тут все не боевые… вряд ли чем помочь сможем. Но постараемся! Лучше уж умереть, чем так жить!
По лицам девочек я видел, что не все из них разделяют этот пафос. Да, оставаться здесь никто не хотел, но если вопрос стоит о жизни и смерти, то многие всё же выбрали бы жизнь. Но свои соображения никто не озвучил, потому что здесь они выступали сплочённым коллективом и приходилось подчиняться мнению большинства.
— Надеюсь, что умирать никому не придётся, — сказал я, — и не волнуйтесь, мы не будем использовать вас как пушечное мясо. Найдём дело по вашим способностям.
— Давайте, мужики, решайте, кто куда! — обратился я к остальным.
— Дак решили же вроде! — сказал один коренастый в чёрной рубашке, — ссыкуны все у стены собрались, — и он указал на троицу, решившую пересидеть в камере.
— Отлично, если так! — сказал я, — мы с моим товарищем сейчас отведём их в камеру, а вы подождите здесь. Когда вернёмся, будем распределять обязанности, и я познакомлю вас с остальными членами нашего небольшого отряда. Антон и Боря, вы следите за порядком.
— Будет сделано! — бодро сказал Тоха.
— Этот проследит! — заржал крепкий мужик, видимо, имея в виду субтильное телосложение крафтера.
В ответ на его смех Боря медленно поднялся и утробно зарычал.
— Это не конвой, не надсмотрщики, — на всякий случай сказал я, — просто чтобы кто-то не вздумал чудить. Мы ведь пока что практически незнакомы, а бардак нам сейчас никак не нужен. Нам проблем снаружи хватает, чтобы ещё внутри их устраивать.
На мужика, решившего пошутить, все осуждающе зашикали. Он даже немного растерялся и смутился, потому что не ожидал такой реакции на свою реплику.
— Вперёд, арестанты! — кивнул я троице, решившей отсидеться в камере.
Мужичок, получивший клюшкой, после удара притих и всё время теперь держался за плечо. Вообще, они все выглядели неуверенно, как будто сомневались в сделанном выборе.
— Ты мне ключицу сломал! — проворчал по пути мужичок, зыркнув на меня через плечо.
— И это меньшее, что я мог для тебя сделать. Думаю вот, может и вторую тебе приласкать для симметрии? — сказал я, после чего мужичок быстро отвернулся, и на всякий случай обогнал того, кто шёл перед ним, чтобы держаться от меня подальше.
Когда мы оказались в подвале, ребята направились в разные камеры, видимо, каждый пошёл туда, где сидел раньше.
— Стоять! — сказал я.
— Что такое? — обернулись они на меня.
— Сидеть будете вот здесь! — и я указал им на камеру, где держали Борю.
— Почему здесь? — спросил самый старший.
— Потому что там самая толстая железная дверь, — сказал я, — а чем толще дверь, тем безопаснее, верно? — и я им добродушно улыбнулся.
Мужикам не понравилось, что их заперли именно в этой камере, но мне было на них плевать. Если такие хитрожопые, то пусть сами и выкручиваются.
— А почему ты этих там наверху без присмотра оставил? — спросил Петя, — я мог бы остаться, приглядеть, а ты бы взял с собой кого другого в помощь, а?
— На это было несколько причин, — сказал я, — если в этом коллективе есть какое-то дерьмецо, пусть оно лучше сразу вылезет, чем во время боя. Сейчас они без присмотра могут начать выкаблучиваться, вот мы и посмотрим, что к чему.
— Разумно, — сказал Петя, — эдакая скрытая провокация. Завуалированная возможность себя проявить.
— Вроде того. Я, правда, надеюсь, что всё будет нормально, и никто бузить не будет, — сказал я, — мы в этом не заинтересованы. Чем больше у нас людей, тем лучше.
— Ладно, а ещё какие причины были? — спросил Петя.
Мы в этот момент как раз оказались возле дверей, ведущих на склад.
— Ещё одна причина состоит в том, что я тебя оставлю здесь дежурить, — сказал я.
— Чего это? — удивился Петя.
— В общем, план такой, — сказал я, — вся жизнь, не только сейчас, а вообще всегда, это борьба за ресурсы. Борьба между странами, между кланами, между фирмами, между разным человеческими объединениями, да и просто между людьми. А сейчас, после краха цивилизации, любые ресурсы становятся особенно ценными. Да, у тебя кое-что есть. А нам даже переодеться не во что. Еда, только та, что нам дали с собой в убежище. По сути, мы нищеброды. Смекаешь?
— Нет! — честно признался Петя.
— Здесь огромный склад, куда стаскивали ресурсы со всей округи. Работало на это очень большая группа людей. Как думаешь, кому этот склад достанется? — спросил я.
— Но это же всё награбленное! — сказал Петя.
— Да, но большинство людей, у которых это было отобрано, мертвы. Так кому достанутся трофеи? — спросил я.
— Нам? — удивился Петя, — но там, чтобы разобраться и понять, что именно стоит взять, уйма времени нужна, а его у нас нет!
— Поэтому мы возьмём всё! — сказал я, — это всё наше по праву. Я же говорю, это боевые трофеи.
