Однако я был далёк от иллюзии, что так будет продолжаться вечно. Рано или поздно они на что-нибудь решатся. Когда их соберётся много, они накрутят друг друга и воодушевлённые пойдут на штурм. А учитывая количество бойцов, шансы на успех у них будут. Нужно было быстрее заканчивать разговоры с пленниками и переходить к более активным действиям. Каким именно? Были у меня некоторые соображения.
Когда я вошёл в конференц-зал, первый же вопрос, который был мне задан, касался директора.
— А он что здесь делает? — с ненавистью спросила светловолосая девушка.
Эта девушка была одной из самых красивых, и что-то мне подсказывало, что с директором она «знакома» лучше остальных.
— Он жив, пока может давать нам информацию, — сказал я, — а именно здесь он находится, чтобы был под присмотром.
— Он же будет слушать наши разговоры! — возмутился один невысокий мужичок.
— Поверь, — улыбнулся я, — теперь это уже не имеет никакого значения.
Сам директор, пока его обсуждали, хмурился и бросал сердитые взгляды исподлобья.
— Допустим, — сказал тот же мужичок, — но кто вы такие и почему мы должны вам верить?
— А вы и не должны, — сказал я, — только настоятельно рекомендую понять, что вы ещё не на свободе. Просто ваша камера стала больше. Вокруг этого здания около сотни членов этой банды, которые через некоторое время попытаются отобрать свой дом назад. Кто не хочет, может во всём этом не участвовать. Только вот если будет совсем туго, не рассчитывайте, что мы вас заберём с собой, когда решим свалить.
— Это подстава какая-то, — насупился мужичок.
— Кто хочет, может вернуться в камеру, — сказал я, — и если дела у нас пойдут не очень, то когда сюда вернутся прежние хозяева, с вас будут взятки гладки. Вы ведь во всём этом не участвовали. А кто хочет, может присоединиться к нам.
— То есть дела могут пойти не очень? — спросил мужичок.
— Конечно, — кивнул я, — только вот это зависит, в том числе и от вас. Чем нас больше, тем выше наши шансы на успех. Так что решайте. Но делать это нужно прямо сейчас. Нет времени присматриваться, обдумывать, анализировать. Нужно сделать ставку, либо на нас, либо на них.
— А сколько вас всего? — спросил мужичок.
— Четверо, — сказал я.
— Четверо? — хохотнул он, — ну тогда я, пожалуй, лучше в камеру вернусь.
— Нас четверо, однако, это не помешало нам уже уничтожить более двадцати членов банды и захватить их штаб. Но в камеру ты вернуться, конечно, можешь! — сказал я.
— Ссыкло! — раздался откуда-то женский голос, и по залу проползли сдержанные смешки.
— Вас не четверо, а шестеро, — сказал крафтер Антон, — мы с Борей в деле. Пойдём до конца, что бы ни случилось.
— Рад слышать! — улыбнулся я, — кто ещё хочет присоединиться к нам без предварительных условий? После того как всё закончится, ни у нас, ни у вас никаких дополнительных обязательств не будет. Можем разойтись на все четыре стороны. Но если кому-то некуда податься, могу подсказать направление.
— На три весёлых буквы? — хохотнул всё тот же мужичок.
— Тебе да, для остальных будут более интересные предложения, — резко сказал я.
— А чем вы лучше? — раздался молодой мужской голос.
Я нашёл глазами парнишку.
— Я разве говорил, что мы лучше? — спросил я, — у нас просто к ним неоплаченный счёт. Месть, по-простому говоря. Поэтому мы собираемся их уничтожить, а вы просто можете воспользоваться этой ситуацией. Ну это, конечно, если вам надоело сидеть в камерах. Кому не надоело, могут продолжить.
— Я, пожалуй, в камеру вернусь! — закинул ногу на ногу всё тот же мужичок и скрестил руки на груди, — вы только не забудьте нас потом выпустить, когда всё закончится.
— С хера ли? — удивился я, — если вы не с нами, то сами по себе. Иначе это будет очень удобно, пересидеть схватку в безопасности, а потом выйти на свободу как ни в чём не бывало. Нет, выбираться тогда будете сами.
Мужичок насупился. Ему не понравилось, что я так легко обнажил его план, казавшийся ему самому гениальным.
Девушки сбились в кучу, что-то шёпотом обсуждая.
— Надо решать! — громко сказал я, — кто ещё хочет пересидеть всё в камере? Времени на размышления нет. Штурм может начаться в любой момент, мы и так потратили на разговоры много времени.
— Я тоже в камеру! — поднял руку молодой парень с бегающими глазками, — мутно всё это. Я не готов подписываться непонятно на что.
— Твоё право, — кивнул я, — все, кто хочет в камеру, садитесь вот с этой стороны, — и я указал на ряд стульев вдоль стены.
Двое выбравших камеру пересели туда.
— Пожалуй, я тоже! — присоединился к ним, наверное, самый пожилой из всех.
Тенденция была плохая. Они начинают повторять друг за другом, и те, кто колебался, видя, что не они одни проявят трусость, начинают сливаться. Спасли девчонки.
— Мы с вами! — сказала самая старшая из них, — эти просто в камере сидели, они, наверное, пока не поняли, куда попали. А мы… а нас… — она замялась.
— Дрюкали вас! — заржал всё тот же мужичок.
Я, не спеша, достал клюшку для гольфа из петли на поясе, подошёл к нему и вдруг резко взмахнув ей, ударил придурка по плечу.
— А-а-а-а-а! — заорал он, схватившись за плечо и скрючившись от боли.
