— Мы не знаем, когда точно пойдёт конвой, — сказал я, — вдруг проспим, а они поедут на рассвете? Цена вопроса слишком высока, чтобы рисковать из-за желания провести ночь под крышей. Обезвредить взрывчатку мы не можем, значит, нужно будет их хотя бы предупредить об опасности. Так что, берём с собой перекус, какие-нибудь одеяла и под звёздное небо.
— Романтика! — театрально сложив руки на груди, сказала Алиса, чем спровоцировала ещё один усталый вздох Риты.
— Насчёт одеял и спальников, у нас теперь этого добра вагон! И я не преувеличиваю! — радостно сказала Маша, — выбирайте, что понравится!
— Хорошо, — сказал я, — но каски мы тоже возьмём с собой!
Никто не возражал!
Мы собрались и двинулись на выход.
— Пойдём, Алик, проведём эту ночь вместе! — сказала Алиса.
— Перестань! — устало сказал я.
— Ну а что? Старый друг лучше новых двух, — сказала она и, взглянув через плечо, показала Рите язык.
Рита устало вздохнула в третий раз.
Ночи в Москве теперь были очень тёмные, если нет луны. Это раньше практически в любом месте хоть какое-то освещение, но присутствовало. Казалось, что весь город наполнен отражённым светом. Это подтверждали фотографии из космоса, где Москва выглядела огромным светящимся пятном.
Сейчас же ночи были чёрные, практически непроглядные. Мы не стали зажигать большие светочи, чтобы не выглядеть маяками в кромешной тьме. Так бы нас было видно очень далеко. Мы пустили совсем крохотные огонёчки себе под ноги. Они летели над самой землёй, чтобы мы видели, куда наступаем.
Мы прошли все места закладки взрывчатки и двинулись дальше. Перехватить конвой нужно было на безопасном расстоянии от места взрывов. Когда мы прошли ещё один пролёт, я остановился и сказал:
— Думаю, что вот здесь можно!
— Что можно? — удивилась Алиса.
— Подняться наверх можно, — сказал я.
— Как? — спросила Алиса.
— Я тебя взял, потому что ты владеешь левитацией, — сказал я, — ну не идти же нам ещё несколько километров, чтобы найти место, где эта эстакада опускается вниз.
— Я тягать мужиков не подписывалась, — Алиса скрестила руки на груди, — надо было сразу предупреждать. И вообще, для этого дела тебе лучше Маша бы подошла.
— Но боевое прикрытие, вообще-то, тоже не помешает, — сказал я, — а в этом тебе нет равных.
— Ой, льстец! — пихнула меня кулаком в плечо Алиса.
— Ну что, осилишь? — я посмотрел наверх, на чёрный край эстакады, отличающийся от чёрного неба только отсутствием звёзд.
— Будешь должен! — упёрла указательный палец мне в грудь Алиса.
— Всегда! — улыбнулся я.
— Ладно, — она повернулась ко мне спиной, — хватайся! Держись крепко, только не за сиськи.
— Не волнуйся, я и не собирался, — сказал я.
— А вот что не собирался, это зря! — сказала Алиса, — мог бы выразить сожаление, что я тебе этого не разрешаю.
— Лиса, полетели уже, сколько можно! — сказал я, положив руки ей на плечи и крепко сцепив впереди.
— Не придуши меня! — наиграно сдавленным голосом сказала Алиса, и я почувствовал, как мы оторвались от земли.
Поднимались медленно, но у меня было подозрение, что Алиса специально демонстрирует, как ей тяжело.
— Фу-у-у-ух! — тяжело выдохнула Алиса после приземления и вытерла рукавом вымышленный пот со лба.
Я не стал обращать сильного внимания на этот спектакль, и огляделся. В темноте неясными силуэтами проступали брошенные автомобили. Их здесь было немного, и я направился к ближайшему. Это оказался какой-то седан с целым лобовым стеклом. Это было странно, потому что из него вытащили всё, вплоть до сидений.
Он стоял лицом по направлению туда, откуда должен прибыть конвой. Я снял с себя одеяла, связанные верёвкой, развязал, раскинул их на капоте и лобовом стекле и улёгся сверху. Получилось что-то вроде шезлонга, и, сидя в нём, можно смотреть как раз в нужную сторону.
Алиса наблюдала за моими действиями не вмешиваясь, но когда я закончил, тут же залезла на капот и улеглась, закинув руки за голову.
— Ну как? — спросил я.
— Неплохо! — сказала она, — подозреваю, что даже лучше, чем там, в доме. Здесь свежий ветерок обдувает… но не холодно!
Я тоже положил сцепленные ладони себе под затылок и уставился в небо. Некоторое время мы пялились на звёзды и молчали.
— Ты стал как-то очень слабо реагировать на мои подколы, — сказала Алиса после продолжительной паузы.
— Да? — удивился я, — не знаю. Мне кажется, так же как и раньше. Может, привык просто. Но ты по поводу Риты поменьше шути. Она вроде бы всё понимает, но закалка в общении с тобой у неё всё же меньше, не надо сильно накидывать на вентилятор. Не порть наши отношения.
— Ой, не нуди! — отмахнулась Алиса, — если бы не я, все бы уже давно с тоски померли. Я единственный огонёк, оживляющий вашу унылую жизнь.
— Ты очень преувеличиваешь влияние на нашу жизнь своего, зачастую довольно плоского, юмора, — сказал я.
— Ща локтем получишь! — лениво сказала Алиса.
— Вряд ли, — не менее лениво сказал я.
— Мне просто лень, и ты этим пользуешься! — сказала Алиса.
— Ну, конечно! — усмехнулся я, и мы опять надолго замолчали.
