В ту пору Леониду было лет, наверное, под пятьдесят. Умнейший человек. Спокойный. С большими круглыми глазами. Лысоватый. В отличие от Мирона у него не было избыточной массы тела, но и худым его не назовёшь. Леонид точно раньше работал в какой-то интеллектуальной сфере. Даже мне – несмышлёному тогда в оценках психологических особенностей личностей было это ясно как дважды два. Он был чужой в депо. Не по национальности разумеется. Это всё глупость. По интеллекту. Мы много с ним общались в ту пору. Он отчего-то выделял меня среди других. И это казалось мне парадоксальным. Кстати, не знаю почему, но на всех моих работах (и последующих и предыдущих) самые лучшие отношения у меня складывались именно с евреями. Правда не знаю почему. Может эта нация больше других ценит честных и неравнодушных людей вроде меня? Или им также противны все эти серые людишки со своей мелочной жаждой урвать кусок за чужой счёт? Честно - не знаю. Но это факт.
Я частенько говорил Леониду, как ненавижу трамвайные порядки, чиновников и вообще, как ненавижу страну, в которой живу. Он объяснял мне, дескать, всё это результат продуманной целенаправленной политики. При этом он сам ненавидел приведённое выше не меньше. Я описывал ему в деталях о своём противостоянии с административным аппаратом депо. Он хохотал и временами изумлялся. Пока однажды впечатлённый очередным моим рассказом не взялся мне помочь. Разумеется не делом, а словом. Человек он – я повторяю – был умнейший.
- Ты всё делаешь не так, - заявил он мне, когда мы сидели в его пустом трамвае.
Дело происходило зимой. Кругом царил сумрак пасмурного дня. Наши вагоны стояли друг за другом. Впереди произошёл обрыв провода и вагоны встали.
- А как надо? – поинтересовался я.
- Для начала надо открыть трудовой кодекс, - наставительно - просто пояснил Леонид.
- А там что?
- А там дано подробное разъяснение, что ты можешь и чего ты не можешь. Действуй в соответствии с ним и эти ублюдки прижмут хвосты. Уж поверь мне. Законов они бояться. Да и толку будет больше чем с ругани.
- А конкретный пример можно? – спросил я, начиная чувствовать правоту собеседника.
- Пожалуйста. Вот ты говоришь, тебя замордовали дежурствами. Ну и пусть они тебя ставят. На это они имеют право. Но работать при пятидневной рабочей недели свыше восьми часов в день – нельзя. Они нарушают трудовое законодательство.
- И как я им об этом скажу?
- Так и скажешь. Я вот четыре часа отработал сидя в депо – ты ведь на работе, ещё четыре часа работаю, и давайте мне сменщика.
- Сказать – то я могу, да ведь не дадут! – разочарованно произнёс я.
- Ну и пусть не дают, - улыбнулся Леонид, - поставишь вагон на запасной путь, сообщишь об этом в депо и пойдёшь домой. Твой рабочий день окончен. А у них пусть голова болит, как перегонять вагон в депо. Но ты должен помнить: если ты начнёшь так поступать, это разозлит их ещё больше чем сейчас. Ты готов к этому?
- Я мечтаю об этом! – воскликнул я просияв.
Мой собеседник рассмеялся.
- Я так и думал. Теперь смотри: когда они пригласят тебя к себе побеседовать о твоём «плохом поведении» общайся с ними спокойно. И объясняй, что твой рабочий день составляет восемь часов. Не десять, не девять, а восемь. И если они хотят чтобы ты работал свыше – например по двенадцать – пускай переводят тебя на график два дня через два. А такого графика в депо нет. Либо пусть на те часы, которые ты будешь работать свыше, дают письменное распоряжение.
- Письменное распоряжение? – удивился я. – Это что такое?
- По закону, заставить тебя работать свыше восьми часов работодатель может с письменного распоряжения. Если нужно производству. По-другому никак. Вот и требуй каждый раз письменное распоряжение из отдела эксплуатации. Там сейчас главная Мокшанина. Пусть они умоются.
- Ну а если они это письменное распоряжение дадут?
- Да ты что?! – вскричал в припадке веселья Леонид. – Дадут они тебе письменное распоряжение! Как же! Ведь в таком случае вся вина ляжет на них, чтобы ни случилось на линии! Понимаешь? Ни одна из этих гнид никогда не пойдёт на это! А ты будешь ссылаться на букву закона.
- Звучит заманчиво. А какие ссылки я буду приводить? Это же надо пролопатить трудовой кодекс.
- Я уже пролопатил за тебя, - Леонид вытащил из заднего кармана брюк смятую брошюру с новым трудовым кодексом. И протянул мне. – На. Держи. Это я недавно в киоске купил. Проходил мимо с женой, увидел, сразу вспомнил о тебе. Я уже всё отметил карандашом. Все места, которые тебе понадобятся в твоей борьбе. Только изучай и действуй. И они заткнутся.
С тех пор я начал действовать. И как! Всё изменилось как по мановению волшебной палочки. Я детально изучил места обозначенные Леонидом и стал разговаривать с депошными пиявками отчасти юридическим языком.
Первое же применение нового метода дало себя знать. В утреннюю смену меня загнали на конечную станцию Таллинская на резерв («спальный» вагон). Выехал я из депо в четыре часа утра. Отсчитав восемь часов от того момента, в двенадцать часов утра я пришёл к диспетчеру на конечной станции.
- О – о – о, Серёжа, - произнесла диспетчер.
