Наш старый знакомый Петухов, с трудом сдерживая рыдания, вращал глазами во время предварительной сдачи ПДД, в комнате учебного комбината глядя на то, как наша группа пыталась сыграть в угадайку при помощи компьютера. Нас рассадили равномерно и каждому загрузили по две карточки. То есть по сорок вопросов. У доски сидел сам Петухов во всём своём общипанном великолепии, а рядом с ним не то директорша комбината, не то главная по трамвайщикам, одним словом главная. Та, что отправляла из комбината в депо упорно нежелающих постигать светлую науку устройства вагонов, и та, которая рассчитывала премию Петухову по итогам его работы. А работа оказалась выполнена довольно скверно. Из всех сдававших с делом справились лишь я да Володька Фролов. Он как бывший водитель сделал только одну ошибку. Я так вообще ни одной. Остальные валились как империи во время первой мировой. Петухов потел. Скрежетал зубами. Директорша (или шут её знает кто), расправив широченные плечи и выкатив вперёд грудь, крестила его огнём и мечом своих угроз и разочарований и обещала стереть в порошок, если «этот кошмар» не будет остановлен в самое ближайшее время. После чего, добавила она, Петухову очень повезёт, если его уволят только без выходного пособия, а не по статье как не соответствующего занимаемой им должности препода. Однако болтовня болтовнёй, а до экзаменов уже оставалось меньше недели. Наступила зима. Январь. Белые пушистые снежинки… хм… ладно, пёс с ними. В общем, наша группа собралась-таки на экзамен почти в полном составе. До этого неповторимого момента не дотянул только мужичок Сурусов. Тот самый бывший машинист метро и мастер блестящих импровизаций на лекциях Кирсанова. Если вы не запамятовали, то это именно он мямлил, растягивал слова и изящно поддакивал, когда Кирсанов всё рассказывал за него, чем и вызывал недовольство последнего. Впрочем, спешу и тут заметить: Сурусов во всём виноват сам. Вытянули бы и его. Не таких вытягивали. Но он в своём животноводстве дошёл до того, что стал появляться в комбинате газированным. Причём заметно газированным. С выхлопом. Это перечеркнуло рубеж терпения руководства и его вышибли.
— Я сам могу выпить, — доверительно сообщил мне Петухов с глазу на глаз, — и пьяным за руль даже садился. Но чтобы так… прямо на занятия… да почти перед экзаменами…
