— Да если бы я знал, что в этой грёбаной вашей конторе платят такие гроши… — орал он и вены на его шее изрядно надувались, — я бы и на пушечный выстрел к вам не подошёл!
Его откровения выслушивала уже известная вам Мокшанина. Луиза Ильинична стояла с кислой миной и отвечала:
— А мы на тебя деньги тратили… стажировали… а ты даже оформляться не хочешь! Ни одного дня не отработал!
Как я впоследствии узнал, данный толстяк прошёл весь путь стажировки, получил добро от высшего руководства, но узнав о подлинной, а не заявленной зарплате водителя трамвая, решил карьеру не продолжать.
— Деньги вы тратили? — заорал он в ответ пуще прежнего. — Вы тратили деньги? И это вы называете деньгами?! Да это я тратил на вас деньги! Я-то думал, мне тут платить будут!
— И будут! — уверенно заявила Мокшанина.
— Вы называете это деньгами? — не унимался толстяк. — Да я на своём рынке за день больше заработаю! Буду компьютерами торговать. Я хочу, чтобы мне жена ребёнка родила. А на что я его кормить буду? На вашу зарплату?
Он презрительно ухмыльнулся и продолжил:
— Что же касается ваших трат, на наставника и всё прочее, хотите я отдам вам эти жалкие крохи? Мне не жаль, бутылку пива не куплю! Горе какое! Хотите? Эти шестьсот рублей?
— Я хочу, чтобы ты оформился, — хмуро отозвалась Луиза.
— А вот дудки… оформился! Я уже и так оформился. Пузо есть, жена есть… и сам оформился и с женой оформился. Не хватало мне ещё с вами тут оформляться.
Препирательства продолжались ещё долго. Я сел на скамейку, дожидаясь, когда мной займутся. Ждать пришлось прилично. Наконец скандал утих и меня позвали. Дабы избежать долгих и ненужных подробностей сообщу: мне назначили наставника и им оказался тот же кекс, который стажировал орущего толстяка. Мокшанина отвела меня к стенду с расписанием работы водителей и указала на номер из четырёх цифр: 1011. То был табельный номер моего наставника. Ну ладно. Я запомнил. Далее она показала мне, где искать номера его выходов, сообщила, мол, завтра он трудится с 6. 27 утра и к означенному времени я обязан явиться под его светлые очи. Ясно. Затем она меня устало отфутболила заявив, дескать, дальше он сам всё тебе покажет и расскажет.
На следующее утро я приехал в депо к положенному сроку. Там было тихо: большая часть водителей уже умотала. Я подошёл к окошку диспетчера и представился. Бабка, сидящая по ту сторону стекла смерила меня подозрительно-презрительным взглядом и сказала дребезжащим голосом, куда мне надлежит следовать. Фамилия у этой старой карги выдалась вообще уморительная: Великая. Жесть, да и только. Но прежде чем я проследовал в указанном направлении, появился мой наставник. Он сперва долго таращился в стенд с расписанием, после чего угрюмо перевёл взгляд на меня.
— Я тебя должен стажировать? — спросил он, без всякого интереса подойдя ко мне.
Голос у него оказался сиплый, негромкий и какой-то невыразительный, скучный.
— Честно говоря, не знаю, — отозвался я, — мне сказали, что у моего наставника фамилия Шлаков.
— Это я и есть, — уверенно проговорил он.
Я пригляделся к стоящему передо мной аборигену. Он был маленького роста — где-то метр шестьдесят на вид, седоватый, с массивным носом и огромными ноздрями, худой и мрачный. Одет мой сиятельный князь, оказался выше всяких похвал: мешковатые брюки, явно подшитые снизу, башмаки серого средневекового цвета, куртка ближе к коричневому оттенку, но всё же отдающая в мышиный, и шапка-менингитка по моде босяков девяностых. С первого же взгляда я осознал: субъект ведёт явно тяжёлую жизнь. На счастливца он не был похож нисколько.
Вагон, предназначавшийся нам, стоял не на улице, а в депо. Где ремонтные канавы. Собственно выяснить, где стоит вагон, оказалось несложно. Как я уже упоминал, если трамвай стоял на улице, то в графе писали: Х 1. Или Х 2. Или Х 12, например. Цифра тут указывала на путь, где он дожидался своего счастливого водителя. «Х» означала «Ходынка». То бишь улица, приютившая депо. Следовательно, вагон ржавеет на свежем воздухе. Так что вариантов присутствовало всего два. Либо улица, либо канава. Хм… звучит это, правда как-то не очень. Как будто я пишу об алкашах. Хотя… ладно, не буду. Словом, вы поняли. Больше вагонам стоять было негде. Они бы и рады были сбежать куда подальше, от ужасов своей карьеры, но…
Собрав всё полагающееся нам в дорогу, мы двинулись навстречу судьбе… тьфу ты, пошлёпали к трамваю, конечно. А шлёпать пришлось сначала по коридору до конца, затем спускаться вниз по лестнице, далее чесать между станков, на которых визжали железяками слесари, после чего дошли до трамваев. Осторожно пробираясь по канавам, дабы не упасть, мы отыскали номер своего. Если я не ошибаюсь, это оказался: 3512. Геройский вагон, надо заметить. Как-нибудь я расскажу, в какой мясорубке ему довелось побывать. И при этом он выжил! И ещё возил пассажиров пару лет! Чудеса, право слово…
