Эсти на мгновение осеклась, заметив, что Милан что-то быстро записывает на кричаще-розовом стикере.
— У вас там все поместится?
— Постараюсь, — ответила она, и лицо ее мигом приобрело оттенок стикера.
— В следующий раз захватите блокнот, это более практично, — посоветовала Эсти, не слишком жестко, не слишком мягко.
— Стикеры мне больше подходят, — пробормотала Милан себе под нос. — Я могу засунуть их в любой карман, места они не занимают. Не волнуйтесь, шеф, я ничего не потеряю.
— Как хотите, — не очень убежденно продолжала Эстибалис. — Итак, продолжаем. Мы обратимся к судье, чтобы тот разрешил нам запросить ее данные в банке, куда она депонировала три миллиона евро. Как эксперт по виктимологии, я определила бы три рабочие гипотезы. Первая: ее убили из-за беременности и возможного конфликта, который эта беременность породила в ее окружении. Второе: убийство было совершено из-за денег. Третье — и не дай бог, чтобы эта гипотеза оказалась основной: перед нами кельтский ритуал, о чем свидетельствует способ убийства и вся атрибутика. Подвесить женщину вниз головой, частично погрузив в котел, которому почти три тысячи лет… К тому же убита она была в очень неудобном месте: на горном перевале, где проходит граница между двумя провинциями, в туннеле, который с доисторических времен служил дорогой.
Я воспользовался минутой, чтобы позаимствовать у Милан один из ее розовых стикеров, и быстро написал записку Эстибалис. Та прочитала ее и кивнула.
— По совету инспектора Айялы, я также считаю необходимым, чтобы вы отследили всю творческую деятельность Аны Белен Лианьо, или Аннабель Ли, как она обычно подписывала свои комиксы. Возможно, дома у жертвы имеются экземпляры опубликованных комиксов. Допросите ее мать или партнера, если таковой имеется. Если никого не найдете, узнайте, в каких издательствах она издавалась, и свяжитесь с редакторами. Как только комиксы окажутся у вас, проверьте их на предмет каких-либо символов, которые мы видели на месте преступления: кельты, котлы, повешенные, беременные…
— А что насчет горцев, которые ее нашли? — вмешалась заместитель комиссара.
Я как раз собирался написать Эстибалис тот же вопрос, но Альба оказалась первой. Из головы у меня не выходила троица в капюшонах, о которой рассказывал Тасио.
— Они дали свидетельские показания, вот отчет, — ответила Эсти, раздавая листы присутствующим. — Краткое резюме: Хосе Мари Гармендиа-отец и Хосе Мари Гармендиа-сын, пятидесяти и восемнадцати лет от роду соответственно. Жители Араи, соседней деревни, откуда обычно начинается подъем к туннелю Сан-Адриан по алавесской дороге. У отца есть небольшая кузница, где до сих пор все делается по традициям дедушек, которые, по его словам, работали на ныне заброшенном сталелитейном заводе в Аджурии. Дела явно идут так себе — он уволил всех работников и не может позволить себе оплачивать услуги даже собственного сына. Судя по данным в отчете, юноша числится безработным и не имеет права на получение пособия по увольнению. Хосе Мари-отец говорит, что потому они и отправились в четверг в горы — он хотел подбодрить сына, в мастерской все равно работы не было. Он утверждает, что перед входом в туннель они увидели тело, висящее на дереве — оно раскачивалось из стороны в сторону, скорее всего, под воздействием ветра, — и сразу побежали к нему. И тут заметили, что голова опущена в котел.
— Он так и сказал — «котел»? — спросил Пенья.
— Да, здесь с самого начала значится слово «котел», — ответила Эстибалис, пожав плечами. — Не кастрюля, не сковородка, не какая-то другая посудина. По-моему, это нормально — у него своя кузница, и уж он-то способен отличить котел от кастрюли.
— Мы можем увидеть на фотографии, как именно стоял этот котел? — настаивал Пенья, протягивая дрожащую руку к центру стола.
— Да, к счастью, мы сумели спасти фототехнику, но я с самого начала присутствовал при осмотре, и вы можете задавать мне любые вопросы, — вмешался Мугуруса.
— У котла выпуклое дно, и поставить его на землю невозможно; так что кто-то должен был его придерживать, пока голову погружали в воду. Она же наверняка отбивалась.
— Да, она сопротивлялась, — подтвердила эксперт-криминалист. — На теле имеются синяки, указывающие на то, что она билась головой и извивалась, пока была жива. Вскрытие я проведу сразу после нашей встречи, однако и на глаз можно установить, что повреждения соответствуют размерам котла.
— Вот, — сказала Эстибалис, листая отчет, и прочитала вслух: — «Свидетель утверждает, что котел стоял в центре небольшой груды камней, которые кто-то сложил вокруг этого предмета, чтобы придать ему устойчивость».
— А где эта куча камней на фотографиях? — спросил Пенья, передавая нам панорамные снимки и фото со среднего расстояния. — Я ее не вижу. Кто-нибудь видит?
