Дым заклубился внутри хрустальной сферы, а потом разошелся, явив прекрасное лицо Синестры. Волшебница казалась любопытной, но сдержанной — ожидаемая реакция, когда отвечаешь на неизвестно чей зов. Но когда Тзигона показала кольцо, Синестра запрокинула голову и расхохоталась, громко, как не престало воспитанной женщине.
— Оставь себе кольцо, — предложила Синестра, продолжая широко улыбаться. — Считай, что это задаток за обучение меня этому трюку!
— Всему свой черед, — ответила девушка. — Научись ходить в моей тени, а потом я расскажу тебе, как создавать собственную.
— Когда? Где? — на лице волшебницы читалось волнение.
— Знаешь Прокопио Септуса?
Синестра приоткрыла рот:
— Знаю ли я его? Это же один из наиболее могущественных прорицателей страны! Ты что, его виллу выбрала для налета?
— А почему бы и нет?
— Почему нет? — волшебница всплеснула руками. — Тебе по пунктам перечислить? Ты совсем ополоумела?
— Я уже раньше туда пробиралась. Это не так трудно, как ты читаешь.
— Раз я думаю, что это невозможно, значит, ты вероятно права. О Боги, девочка! У тебя нет плана лучше?
— У меня есть и другие варианты, но они все нехороши. Это самый лучший и простой способ добыть сокровище, которое у меня на уме.
В глазах Синестры отразились размышления.
— Что это может быть?
— Представь, ты — прорицатель. За каким сокровищем ты станешь гоняться в первую очередь?
Волшебница неосознанно потянулось рукой к богатому ожерелью из черного жемчуга, и в ее глазах сверкнуло понимание.
— Знание дороже рубинов, и его сложнее выследить, чем краденые камни. Сделаем это!
Тзигона ожидала, что уговаривать придется дольше:
— Ты уж слишком доверяешь вору, которого еле знаешь. Это может быть рискованно.
— Не совсем. Я ношу кольцо телепортации, можешь быть уверена, я брошу тебя при первом признаке опасности. Мой дорогой лорд Беладжун подарил его мне, чтобы я могла оказаться рядом, стоит ему лишь дать команду.
— Милый подарочек.
— Последнее средство, уверяю.
Тзигона безотчетно сотворила жест — защиту сердца; эту привычку она подхватила от суеверных уличных артистов за годы совместных странствий. В их мире «последнего средства» не существовало. Было множество возможностей, и надежда на лучшее, что скрывается за углом. И эти размышления руководили ею сейчас. Посещение Дамари Эксчелсора очень походило на последнее средство. Сначала она должна была определить связь между магией Синестры и воспоминаниями о матери. Если случится невероятное и Синестра с Кетурой окажутся одним человеком, Тзигоне не придется связываться с Дамари совсем.
— Первый урок, — решительно произнесла девушка. — Если ты действительно хочешь быть вором, ты никогда и ничего не должна называть «последним средством». Не искушай богов, а то они пожелают показать тебе все свое могущество и жестокость. Как бы плохо дела не шли, они могут стать еще хуже.
На лице Синестры можно было одновременно прочесть и сочувствие, и любопытство.
— Как ты можешь быть такой циничной, если еще не была замужем? Когда-нибудь я бы хотела услышать твою историю.
Тзигона умудрилась не вздрогнуть, а подмигнуть:
— Когда-нибудь. Я тоже на это надеюсь.
Отряд эльфов пробирался заросшей тропой, что вела из джунглей Мхейра через горы халруанской Западной Стены. Лес резко оборвался, отступив перед просторной поляной так неожиданно, как отвесная скала могла врезаться в море. Эльфы остановились и посмотрели на призрачного человека, их предводителя.
Андрис присел на корточки, изучая открытое пространство. Из-за затяжных дождей трава выросла по колено. Тяжелый туман укрывал ночное небо, и единственным источником света был резной камень у края поля — подобие левой человеческой руки с поднятым указательным пальцем. Волшебный огонь окутывал каменную руку танцующим ореолом, слабое сияние пробивалось сквозь окружающий туман.
— Символ Азута, — Андрис произнес это тихо, поскольку находился в святом месте, а не из-за боязни быть услышанным. Сумбурные отголоски смеха и музыки долетали издалека, вакханалия странно противоречила тиши этого места. — Остерегайтесь знаков присутствия Владыки и Владычицы.
Кива указала на беспокойных серых собак у границы храмового комплекса. Благосклонность Азута часто проявлялось в виде серых животных.
— Как насчет них?
Крошечная эльфийка с бесчисленными увитыми бисером косичками шамана подобралась к Андрису. Она извлекла из сумки пригоршню гладких черных камней. Сжав их в кулаке, шаман пристально посмотрела на — и как будто сквозь — беспокойных собак.
— Рисунок Плетения гладко обтекает животных, — объявила эльфийка. — Они взволнованы, озадаченны, вероятно, поведением хозяев, или дикой магией, но они не волшебные.
Кива удовлетворено кивнула и дала знак четырем стрелкам, что припали к земле неподалеку. Те вложили стрелы в небольшие арбалеты, пустив их в полет двумя короткими залпами. Испуганные собаки прыгнули, перебирая лапами в воздухе. И тут же хлопнулись на землю, в глубокой, навеянной дурманящими травами, дреме.
