Поражение порождает гнев. Ненависть порождает месть.Вновь чародеи Халруаа отразили атаку Ахлаура. Вновь королевство спасли от врагов.Но победа далась огромной ценой. Старый король слишком слаб. Главный советник, Маттео, разрывается между велением долга и велением сердца. Тзигона, героиня битвы на Ахлаурском Болоте, попала в тёмный мир, откуда может и не вернуться. И Ахлаур с его союзницей, Магом-Гончей, затеяли новую месть.
Около двухсот лет назад, во времена темного прошлого Халруаа, на окраине древнего болота возвышалась черная башня.
Внутри она казалась значительно больше, чем можно было предположить, глядя на мраморную, черную твердыню снаружи. Вдоль стен огромного зала, занимавшего весь первый этаж, теснились клетки. Заключенные, коих здесь было великое множество, бессмысленно бродили туда-сюда или с отчаянием бросались на кованные прутья. Стенания пленников, так похожие на эхо, что доносится со дна Бездны, заполняли башню. Ученики, одетые в красные мантии, спокойно шли по своим делам, не замечая или просто не обращая внимания на окружающую обстановку.
В одной из клеток ютилась маленькая грязная женщина. Короткая сорочка, едва прикрывавшая её тело, не могла спрятать шрамов от бесконечных магических экспериментов. Она пристально глядела сквозь кованые прутья. Глаза женщины потускнели от осознания неизбежности собственной смерти.
Некогда известная как Акиварья, гордая эльфийка клана Багрового Древа, теперь она была просто Кивой, любимой пленницей и игрушкой некроманта. Сердце женщины разорвалось, когда некромант уничтожил её клан, но неожиданно большой запас упрямства и хитрости все еще заставлял жизнь теплиться в её теле. Она даже пережила рождение ларакена, что, безусловно, поразило как её, так и человека, ставшего её мучителем. Но сегодня все это должно, наконец, закончиться.
Кива отважилась кинуть взгляд на большое овальное стекло, стоящее у прутьев клетки. На окно в мир воды и магии. Там свирепствовал жуткий монстр, демон, которого заманили на План Воды из изначальных глубин Бездны. В два человеческих роста, с мускулатурой, не уступавшей дворфу, демон был чистейшим злом, заключенным в могучую плоть. Кива хорошо знала демона — прежде подвергшегося пленению и пыткам мага — и воспоминания о прошлых встречах с омерзительным существом наполняли женщину ужасом и отвращением.
Массивные кулаки демона беззвучно ударяли о портал. Подобно водной Медузе, голову создания венчали угри, которые яростно извивались вокруг отвратительного, асимметричного лица плененного создания. Их крошечные клыки скрежетали и щелкали в такт беззвучным крикам демона. Некромант имел обыкновение держать существо в магическом заточении, таким образом заставляя монстра впасть в ярость. Кива никогда не знала, когда демон сможет прорваться в её клетку. Это ожидание было одной из жестоких пыток, придуманных для неё магом.
Женщина напомнила себе об эксперименте, запланированном на ту же ночь. Об обряде, который ей не пережить, но даже перспектива скорой смерти не принесла ей успокоения. Радости эльфийской загробной жизни были ей недоступны. Как недоступны были и мечты о ноже, что она вонзит в сердце мага!
Кива вытянула шею, ища глазами любимую игрушку некроманта — малиновый драгоценный камень, который удерживал в себе души членов её клана. Ахлаур использовал жизненную энергию эльфов как источник силы. Для него она была едва ли ценнее сухого хвороста, которым кухарка разжигает огонь под плитой. И потому смерть для плененного Ахлауром эльфа была лишь новым заточением.
Драгоценного камня не было на месте. Значит, Ахлаур и его ларакен снова вышли на охоту.
Длинный пронзительный скрип прорезал какофонию звуков. Кива села, внезапно ощутив тревогу. Её упрямый дух воспарил, полный надежды. Наконец, нечто разбудило Каменных Стражей! Башня некроманта охранялась армией нежити. Всюду были разбросаны жуткие ловушки, а магические вторжения поглощал ларакен, пожиравший магию. Никому доселе не удавалось прорваться сквозь все преграды, чтобы разбудить каменных горгулий, что защищали двери башни.
С трудом, Кива поднялась на ноги и откинула с лица тусклые волосы, которые некогда блестели, словно нефрит. Она прижалась к прутьям, напрягая слух, чтобы расслышать звуки битвы. Отдаленный шум становился все громче, пока не окружил собой каменный застенок, в котором томились большинство пленников некроманта. Сердце Кивы подпрыгнуло — здесь, в этих клетках, было заперто так много эльфов!
Она слышала, как крепкие дубовые двери темницы взрываются, треща так, словно в древесину ударила молния. Ввысь поднялся хор эльфийских голосов, которые стихли, как только пленники бросились в окружающий башню лес. Из глаз Кивы брызнули слезы радости, хотя сама она не таила больших надежд на спасение.
Двери башни распахнулись, ударяясь о стены. Две огромных горгульи, которые были так похожи на водного демона, влетели в комнату. Они притаились в засаде по обе стороны от распахнутой настежь двери.
