В дикой суматохе празднество рассеялось — все, кроме Керанса и Беатрисы, бросились через площадь. Слева и справа загрохали дробовики, и Бодкин неуверенно помедлил — бикфордов шнур искрился у него под ногами. Затем он повернулся и начал пробираться обратно вдоль плотины.
Керанс вскочил и побежал за остальными. Когда он достиг периметра стены, в воздухе вовсю рвались ракеты, сыпя на мостовую частичками магния. Странгмен с Адмиралом выпрыгнули из пожарного выхода, дробовик Большого Цезаря грохал у них над головами. Бодкин оставил бомбу в центре плотины и бросился удирать по крышам.
Одолев последний карниз, Странгмен вспрыгнул на плотину, за дюжину шагов добрался до бомбы и пинком сбросил ее в центр протоки. Когда всплеск затих, оставшиеся внизу слились в едином вопле одобрительного восторга. Странгмен расстегнул пиджак, затем вынул из кобуры под мышкой короткоствольный кольт 38-го калибра. Тонкая улыбка, будто лезвие, засверкала на его лице. Еще больше подхлестывая вопли своих приспешников, он прицелился в спину Бодкину, пока тот мучительно продирался вверх по понтону к экспериментальной станции.
Керанс оцепенело слушал, как затихают последние выстрелы, вспоминая предупреждение Бодкина и опасность — за что он не таил на него зла, раз уж решил ее проигнорировать, — быть смытым и утопленным вместе со Странгменом и его командой. Он медленно притащился обратно на площадь, где Беатриса по-прежнему восседала на груде подушек, а на земле у ее ног лежала засушенная голова аллигатора. Когда Керанс до нее добрался, то услышал, как шаги позади него угрожающе замедляются, а на всю свору Странгмена опускается странная тишина.
Тогда он резко развернулся — и увидел, как Странгмен неторопливо шагает впереди, самодовольная усмешка по-прежнему кривила его губы. Большой Цезарь и Адмирал держались вплотную за хозяином, дробовики они поменяли на мачете. Остальные члены команды рассыпались неровным полукругом, в предвкушении зрелища — явно желая увидеть, как Керанс, отчужденный шаман враждебного культа, наконец получит по заслугам.
— Довольно глупо со стороны Бодкина — вам не кажется, доктор? Помимо прочего, еще и опасно. Мы все были чертовски близки к тому, чтобы утонуть. — Странгмен помедлил в паре метров от Керанса, угрюмо его разглядывая. — А ведь вы прекрасно знали Бодкина. Я крайне удивлен, что вы этого не предчувствовали. Не знаю, стоит ли мне еще рисковать тут с вами, психованными биологами.
Он уже готов был отдать приказ Большому Цезарю, но тут Беатриса вскочила на ноги и бросилась к Странгмену.
— Странгмен! Бога ради, одного достаточно. Прекратите. Мы не причиним вам вреда! Вот, можете все это взять!
С силой дернув за шейные украшения, она сорвала их, а затем вырвала из волос диадемы и швырнула их в Странгмена. Рыча от ярости, тот пинком отшвырнул их в канаву, а Большой Цезарь ступил мимо Беатрисы с занесенным мачете.
— Странгмен! — Беатриса бросилась на него, споткнулась и чуть было не утянула его вниз за лацканы пиджака. — Вы, белый дьявол, ну почему вы не можете оставить нас в покое?
Странгмен отшвырнул от себя Беатрису, переводя дыхание со свистом, сквозь сжатые зубы. Он дико таращился на растрепанную женщину на коленях среди драгоценностей и уже собирался было дать Большому Цезарю последнюю отмашку, когда его правая щека затряслась от внезапного тика. Странгмен хлопнул по щеке ладонью, словно там сидела муха, затем его лицевые мышцы напряглись в уродливой гримасе, но справиться с тиком он был не способен. На мгновение рот его раскрылся в гротескной зевоте — как у человека, пытающегося вправить вывихнутую челюсть. Чувствуя нерешительность хозяина, Большой Цезарь заколебался, а Керанс отступил в тень под плавучей базой.
— Хорошо! Черт, что за!.. — Странгмен хрипло пробормотал себе под нос ругательство и расправил пиджак; тик понемногу унимался. Он кивнул Беатрисе, словно предупреждая ее, что все последующие ходатайства будут проигнорированы, затем что-то резко рявкнул Большому Цезарю. Мачете были отброшены в сторону, однако прежде чем Беатриса смогла снова запротестовать, вся свора с уханьем и воплями бросилась на Керанса, руки взлетали вверх и хлопали.
