Жестами выражая неодобрение, Керанс попытался отступить в сторону, не в силах по этим ухмыляющимся физиономиям заключить, ожидается ли тут просто некая хитрая форма изощренной и грубой забавы ради разрядки общего напряжения, накопившегося после убийства Бодкина, или что-то похуже. Пока ряды его преследователей смыкались, он попытался проскочить за диваном — и обнаружил, что выход заблокирован Адмиралом, который раскачивался вправо-влево в своих белых теннисках, словно танцор. Внезапно громадный негр метнулся вперед и ловким пинком сбил Керанса с ног. Керанс тяжело осел на диван, а дюжина потных бронзовых рук схватила его за шею и плечи и заставила сделать кувырок назад — на булыжную мостовую. Он беспомощно пытался высвободиться — и из-за массы навалившихся на него тел смог разглядеть Странгмена и Беатрису, которые на отдалении за всем наблюдали. Затем, взяв Беатрису под руку, Странгмен галантно, но твердо повел ее к сходням.
Наконец к лицу Керанса приложили большую шелковую подушку, а по его загривку мощные ладони принялись выбивать четкую барабанную дробь.
— Пиршество Черепов!
Подняв в свете факелов кубок и проливая его содержимое себе на костюм, Странгмен испустил ликующий крик и, взмахнув руками, спрыгнул с фонтана, пока самосвальная телега виляла по мощенной булыжником площади. Влекомая шестеркой потных гологрудых матросов, вдвое согнувшихся под ее оглоблями, она грохотала и подпрыгивала на тлеющих угольях, а дюжина рук подталкивала ее все дальше и дальше — и под финальное ускоряющееся крещендо на барабанах телега наконец уперлась в край помоста и высыпала свой белый светящийся груз на доски под ноги Керансу. Немедленно вокруг него образовался невесть что распевающий круг — ладони выбивали возбужденное рантандо, белые зубы вспыхивали подобно демоническим игральным костям и хватали воздух, бедра крутились, а пятки притопывали. Адмирал нырнул вперед и расчистил дорогу, расталкивая извивающиеся торсы по сторонам, Большой Цезарь, держа перед собой здоровенный трезубец с нацепленным на его зубцы массивным комком бурых водорослей и фукуса, прокрался к помосту и с хриплым выдохом подкинул все это в воздух над троном.
Керанс беспомощно качнулся вперед, когда сладковато-едкие водоросли рассыпались по его голове и плечам, пляшущие огни факелов отражались в золоченых подлокотниках трона. Пока ритм барабанов бил его по голове, почти изгоняя более глубокий пульс в самой глубине разума, Керанс позволил своему телу повиснуть на кожаных ремнях вокруг запястий, почти безразличный к боли, то пребывая в обмороке, то вновь возвращаясь в сознание. У его ног, у подножия трона, чуть желтоватой белизной светилась неровная куча костей: изящные большие берцовые и бедренные кости, подобные изношенным совкам лопатки, сети ребер и позвонков, высовывались даже два черепа. Свет мерцал на лысых макушках и мигал в пустых глазницах, исходя от чаш с керосином, несомых по коридору из статуй, что вел через площадь к трону. Танцоры выстроились в длинную колонну во главе со Странгменом, и эта лента принялась виться вокруг мраморных нимф, а барабанщики у костров разворачивались, чтобы следить за ее продвижением.
Получив минутную передышку, пока они кружили по площади, Керанс привалился к бархатной спинке трона, машинально вытягивая связанные руки. Бурые водоросли обвивали его шею и плечи, падали на глаза с жестяной короны, которую Странгмен для пущей надежности надвинул ему на лоб. Почти высохнув, бурые водоросли источали свой гнусный смрад и покрывали руки Керанса так, что только несколько оборванных полосок его смокинга были заметны. На краю помоста, за грудами костей и пустых бутылок из-под рома, были еще груды водорослей, а также завалы ракушек и морских звезд с обрубленными лучами, которыми Керанса забрасывали еще до того, как кто-то нашел мавзолей.
