— Потому что мне абсолютно нечего на него повесить. По закону, как он прекрасно знает, он был совершенно прав, защищаясь от Бодкина и при крайней необходимости его убив. — Когда Керанс в изумлении обернулся, полковник продолжил: — Разве вы не помните акт об осушенных землях и правила обслуживания плотин? Они по-прежнему в силе. Да, я знаю, что Странгмен гнусная сволочь — с этой его белой кожей и аллигаторами. Но, строго говоря, за откачку лагуны ему полагается если не орден, то хотя бы медаль. Если он вздумает пожаловаться, мне придется сильно попотеть, объясняя присутствие вон того пулемета. Поверьте, Роберт, даже прибудь я на пять минут позже и найди вас изрубленным на кусочки, Странгмен мог бы заявить, что вы были соучастником Бодкина — и я опять оказался бы бессилен. Он малый смышленый.
Так толком и не отдохнувший после трех часов сна, Керанс оперся о подоконник, с трудом улыбаясь себе под нос и словно пытаясь соотнести сдержанное отношение Риггса к Странгмену с собственным опытом отношений с этим человеком. Он сознавал, что теперь их с Риггсом разделяет еще более широкая пропасть. Хотя полковник сидел всего в паре метров от него, подчеркивая свои аргументы бодрыми взмахами дубинки, Керанс был не способен полностью убедить себя в реальности Риггса — почти как если бы его образ был спроектирован в экспериментальную станцию через чудовищный отрезок во времени и пространстве некой хитроумной трехмерной камерой. Путешественником во времени был именно Риггс, а не сам Керанс. Схожий недостаток Керанс заметил и у других членов команды. Многие из них были заменены — все те, а среди них Уилсон и Колдуэлл, кто начал переживать глубокие сновидения. Возможно, по этой причине — а отчасти из-за бледных лиц и вялых глаз, в чем эти люди составляли разительный контраст с людьми Странгмена, — нынешняя команда казалась однородной и нереальной. Эти солдаты механически занимались выполнением своих заданий, будто разумные андроиды.
— А как насчет мародерства? — поинтересовался он.
Риггс пожал плечами.
— Если не считать нескольких безделиц, украденных из старого Вульвортса, он не взял ничего такого, что нельзя списать на естественный избыток чувств у его людей. Что же касается всех статуй и тому подобного, то он проделывает ценную работу, возвращая предметы искусства, которые оказались волей-неволей брошены. Хотя я сильно сомневаюсь, что его подлинные мотивы именно таковы. — Он похлопал Керанса по плечу. — Вам придется забыть про Странгмена, Роберт. Сейчас он только потому так тихо сидит, что знает — закон на его стороне. Не знай он этого, сейчас бы там шло шикарное побоище. — Тут полковник осекся. — Вы кажетесь совсем погруженным в себя, Роберт. Вам по-прежнему снятся те сны?
— Время от времени. — Керанс вздрогнул. — Последние несколько дней здесь творилось сплошное безумие. Трудно описать Странгмена — он вроде белого дьявола из вудуистского культа. Я не могу смириться с мыслью, что он уйдет на все четыре стороны. Когда вы собираетесь снова затопить лагуну?
— Снова затопить?.. — повторил Риггс, ошарашенно качая головой. — Да, Роберт, вы совсем потеряли контакт с реальностью. Чем раньше вы отсюда уедете, тем лучше. Я меньше всего намереваюсь снова затоплять лагуну. А если кто-то попытается, я своими руками снесу ему голову. Осушенная земля, особенно урбанистическая зона в самом центре бывшего столичного города, имеет приоритет класса А-1. Если Странгмен всерьез намеревается осушить две соседние лагуны, он получит не только помилование, но и генерал-губернаторство в придачу. — Риггс посмотрел в окно, где под солнцем ослепительно засияли металлические ступеньки пожарного выхода. — Вот так-то. И все-таки интересно — что в его мелких злобных мозгах?
Отводя глаза от лабиринта гниющих желтых крыш, Керанс подошел к Риггсу.
— Полковник, вы обязаны снова ее затопить — закон там или не закон. Вы были на тех улицах? Они оскорбительны и чудовищны. Это мир кошмара — мертвый и конченый. Странгмен воскрешает труп! Когда вы тут два-три дня побудете…
Риггс резко отвернулся от стола, обрывая Керанса. В голосе его зазвучало откровенное нетерпение.
— Я не намерен оставаться здесь три дня, — отрубил он. — Не беспокойтесь. Я не страдаю никакими навязчивыми идеями по поводу этих лагун — затопленные они там или еще какие-то. Мы отбываем завтра утром — все мы.
— Но вы не можете отбыть, полковник, — озадаченно отозвался Керанс. — Ведь здесь останется Странгмен.
