Раскат грома сотряс небосвод, а следом молния, как разряд тока, и на секунду вокруг стало светло как днем. С паникой в глазах она взглянула в небо, разверзнутое над головой, которую накрыл кокон из брызг. Надо прятаться. Искать укрытие, пока ненастье не поглотило ее. Сьюзан побежала почти наугад, прочь от воды, и в то же время вода была с ней, вокруг нее, плотное кольцо, лишенный воздуха вакуум. Лодка! Брошенная кем-то старая лодка, засевшая в песок и заваленная на бок, слово сама пряталась от сильного ветра. Туда, скорее, – внутрь, под деревянный настил хотя бы на время. Сделать передышку, почувствовать, что она еще может дышать.
Сьюзан забралась в нишу и накрылась курткой с головой. По лицу побежали мокрые струйки, которые сразу же нагревались и падали за шиворот уже теплыми. Дышать, не забывай дышать. Конечности трясутся, она их почти не чувствует. Только холод и желудочный страх. И еще руку, которая тянет ее из укрытия. Тянет наружу, кто-то хочет, чтобы она утонула, чтобы растворилась в воде, исчезла!
– Эй, давай, быстро, вылезай!
Настойчивое движение сильных рук, и она на песке, и неизвестный тянет ее за собой к желтому домику, до которого она не добежала всего несколько метров. Вот она внутри, вибрирующее пространство согревает ее – невысокие стены, тусклая потолочная лампа, старый телевизор, моргающий картинками без звука. Кто-то спрашивает ее имя. Кто-то живой.
– Дамочка, еще немного, и мне понадобился бы буксир, чтобы вас достать.
– Я…
– Во время грозы лучше сидеть дома, не слыхали?
– Простите…
– Поизвинялась – и хватит. На-ка лучше чай горячий. Тильда только что заварила.
Сьюзан протерла лицо обшлагом куртки и увидела перед собой двоих. Мужчина и женщина. Чистые, словно умытые дождем лица. Простая одежда, пахнущая домашним теплом. Или это улыбки так преображали их.
– Спасибо. Я сама виновата, не стоило ходить там ночью.
– Да уж, вот это верно. Мы смотрели, пока еще видно было, Тильда говорит: «Катер хочет купить, наверное, бродит, смотрит уж больно пристально». А я говорю: «Нет, такая на катере не будет ходить. Что-то потеряла, наверное».
– Потеряла? Да, наверное, так и есть.
– А я говорю: «Хватит с нас утопленников, пойду за ней, пока чего не случилось».
– Утопленников… Вы говорите о мужчине, найденном на песочной гряде? – дернулась Сьюзан.
– Ишь, на песочной гряде… Ученая, значит. А то о ком же. Да только он не тот, за кого его полиция приняла.
– Десмонд! Закрой свой рот, не до того ей сейчас, не видишь, что ли?
– Погодите, нет, продолжайте, со мной такое не впервые. Я сейчас приду в себя… Скажите, что вы имели в виду?
– А тебе какое дело до того будет? – спохватился мужчина.
– Десмонд, верно? Меня зовут Сьюзан Уолш, я ведущая на радиостанции. Я занимаюсь расследованием этого дела. Сотрудничаю с полицией, общаюсь со слушателями, собираю все детали, которые могут помочь. Вы можете спокойно все мне рассказать.
– Уж кому лучше успокоиться, так это тебе, милочка, – ухмыльнулась Тильда, присаживаясь на край дивана.
– Дождь застал меня врасплох, только и всего. Еще минутка, и я буду в норме, – она потрясла куртку, создавая вокруг ореол брызг. – Пожалуйста, скажите, вы что-то знаете о том мужчине?
– О каком мужчине ты твердишь, о том, чьи фотки по газетам распиханы? Не, об этом ни черта не знаю. А вот о том, что лежал на берегу, – вот о нем могу и рассказать.
– Но ведь это один и тот же человек. Питер Бергманн. Он жил в отеле Слайго, а потом…
– Тормози, знаю без тебя, о ком толкуем.
– Только у Десмонда свои взгляды на этот счет, – перебила его жена. – Он считает, что мужчина, которого нашли на пляже, и тот, которого сняли камеры и видели люди в городе, – это два разных человека.
– Но как же…
– А что «как же», – вновь вклинился Десмонд. – Кто сверял этих двоих? Мое мнение таково, и не надо со мной спорить. В отеле жил один. Жил-жил да и уехал восвояси. Куда? Да черт знает, куда. А тот, кого нашли, совсем другой. Не приходил он на пляж и не ходил там, как все говорят. Ходил кто-то другой. А этого принес океан. Как, бывает, дельфинов на берег выбрасывает, видала хоть раз? Вот и этого принесло прямиком из океана. С лодки какой сбросили или еще что, того я уж не знаю. Подарок морей, так сказать.
– Но это один и тот же…
– Кончай спорить, – миролюбиво прикрикнул Десмонд. – Говорю же, другой.
– Хорошо, пусть так, я готова выслушать вас. Если объясните.
– Смотри. Нет, погоди, – перебил он себя и вскочил. – Тильда, где ручка и лист бумаги, мать его за ногу? Вечно не найти ни черта.
– Да вон же, лежат перед тобой, слепень ты несчастный.
Десмонд разложил перед Сьюзан на столе запачканный чем-то лист и принялся выводить на нем узоры. Через какое-то время Сьюзан узнала очертания пляжа Россес-Пойнт, пирса и прибрежную зону.
