Пока Дани шла вглубь пещеры, Лео рассмотрел изгибы её фигуры «песочных часов», по которым стекали капельки прохладной воды. Её грациозное тело, пышную грудь, кольца не бедрах от купальника, которые так и напрашивались быть беспощадно сорванными. Его манила её белая, словно первый снег после пасмурных осенних дней, кожа. Она не была тощей и худощавой, словно девушки, обработанные в компьютерных программах и попавшие на обложку журналов. Скорее, её можно было назвать пропорциональной и сочной. Больше всего он боялся спугнуть Дани. Лучше остаться в тени, чем сделать себя в её глазах развратником и дикарём, который привёз её в уединенное место и сотворившим непристойное.
- Здесь просто волшебно, - говорила Дани, прикасаясь к стенам грота, - я бы осталась тут навсегда.
- Я думаю, чувство голода выманило бы тебя из пещеры через пару часов проживания.
Вдруг, сильный гул, нарастающий волной и преходящий в треск, раздался снаружи.
- Кажется, нас все-таки застанет гроза, - с опаской сказал Лео.
- Нет, пожалуйста, давай останемся здесь еще не на долго, - взмолилась Дани.
- Если начнется дождь, мы в гроте замерзнем. Я должен что-нибудь придумать, раз ты не хочешь на яхту. Ты выходишь или останешься?
- Я побуду здесь, - сказала Дани, желая остаться наедине со своими желаниями. Чего ей хотелось теперь? Она еще не могла понять, какая сила охватила её, что с ней стало происходить. Почему она не хочет покидать это место? Из-за красоты, окружающей её или из-за Лео, постепенно занимавшем все её мысли? Ей стало не по себе, когда он стоял запредельно близко, смотря прямо ей в глаза. Она думала об этом моменте, но не понимала, почему. Какой-то невидимый ток, огонь, подобный тому, которым она сжигала сегодня ночью свою одежду, заполнил её вены, когда она оказалась так близко к нему. Почему ей хотелось смотреть на его обнаженное тело, что в нём было особенного? Даже когда он просто двигался, хотелось уловить каждое его движения.
- Пусть лучше оставит меня здесь одну, - подумала Дани, - может, это пройдет?
Выйдя на берег, Лео вытащил из своей сумки большой нож, напоминающий мачете. Сильными руками, вспотевшими от напряжения, он рубил длинные ветви деревьев, принадлежавших к сорту пальмовых. Затем, выложил их горкой, похожей на крышу дома, сформировав небольшой шалаш. Внутрь импровизированного дома он постелил сухое полотенце.
Дани присела на мокрые камни внутри грота и нервно потирала ладони друг об друга. Новое чувство, испугавшее её, охватило, заставив сердце бешено биться, а низ живота тянуть в томлении.
- Надо взять себя в руки. Надо успокоиться…
Выйдя из укрытия, Даниэла застыла на месте. Она смотрела, как Лео ловко работает мачете, как протирает лоб от капель пота, стекающих по его волосам, как напрягаются его плечи и спина при каждом новом ударе о ветви.
- Уединение не помогло, - подумала Дани.
Она никак не могла заставить себя не смотреть. Как и везде в тропиках, дождь начинается резко, а капли каскадом падают на землю.
- Дани, скорее в укрытие, - крикнул ей Лео, и через минуту, сам же оказался в нем, моментально промокший с ног до головы.
- Вот, видишь, я же говорил, что дождь пойдет. У меня в сумке сухие вещи, надень что-нибудь, а то замерзнешь.
- Не хочу, - сказала Дани, - мне не холодно.
- А чего ты хочешь? Заболеть? А ну, иди сюда, непослушная девочка.
Он присел на колени напротив Дани, сидящей на земле в «импровизированном доме», и набросил ей на плечи полотенце, приобняв, словно пытаясь защитить от чего-то страшного. Дани резким движением плеча попыталась скинуть махровую накидку. В ответ на это Лео подвинулся к ней вплотную и произнес:
- А ты упрямая, - в его глазах сверкнула молния. В этом взгляде было что-то дикое и необузданное.
Дани бросило в жар от ощущения такой непозволительной близости этого взрослого, сильного мужчины. Она чувствовала себя с ним в безопасности от всего внешнего и в большой опасности от него самого. Даже саму себя рядом с ним она боялась. Её волной накрыло чувство природного притяжения, необъяснимого, когда тело не слушается тебя, разум отказывается подчиняться, и ты остаешься ведомой лишь своим сердцем.