В окно за ними наблюдала Дениз, которая ревела то ли от счастья, то ли от боли. Она слышала слова Анри, что больше он не расстанется с дочкой. Это означало, что он простил Дениз. Ради их дочери и ради их неоконченной любви.
- Мама, - крикнул он, войдя в дом, - Селин хочет воды, дай нам попить.
- Вот возьми, любимая, - она протянула дочке бутылочку.
- Аnne, ağlama (мама, не плачь), - Селин погладила своей ручкой голову матери, от чего ей захотелось плакать еще больше.
- Дениз, - обратился Анри, - ты же понимаешь, что больше дочь я не хочу терять?
Та соглашалась стыдливо опустив голову.
- Оставайтесь здесь. Мы, в конце концов, семья. Ты, я и наша дочь. У меня есть все, чтобы мы достойно жили. Главное – у меня есть бесконечная любовь к вам. К тебе…
- Знаешь, тогда, на свадьбе, сидя за праздничным столом, больше всего на свете я хотела, чтоб ты оказался там, чтоб забрал меня. Чтоб сказал то, что я слышу сейчас.
- Я и был на вашей свадьбе, меня не впустили в зал. А охранники избили...
- Что ты говоришь? – Дениз не могла поверить.
- Я хотел войти в зал, хотя бы просто увидеть тебя. Но, без приглашения туда не пускали. Дани отвела меня в свой номер, всего в крови. Утром, мы с ней вернулись обратно. Она уговорила меня больше не лезть в вашу семью. А, получилось, что это в мою семью влезли и не дали мне прожить с вами все моменты, которые я должен бы пережить и запомнить.
- На тот момент, она правильно объяснила тебе мое положение. Я бы попала под проклятье всей семьи, если бы сбежала со свадьбы. Не знаю, на сколько правильным был мой выбор, но, сегодня, я бы все отдала, чтобы быть с тобой и нашей дочкой.
- Если ты готова, давай будем вместе. Ты, я и Селин, - держа на руках ребенка, он приобнял Дениз. Так они стояли, наслаждаясь друг другом и своей, теперь уже, настоящей семьей.
- За стеклом вас не будет видно, - объяснил следователь, всё это время, занимавшийся делом отца Дани, - сейчас я покажу вам видео, а затем, в комнату заведут подозреваемого - вашего дядю - Гаспара Бостани.
Даниэла, делая вид, что смотрит ролик впервые, внимательно наблюдала за происходящим на экране. Нажав на паузу, следователь спросил:
- Вы узнаете человека на видео?
- Да, узнаю. Это он вышел из автомобиля. Это он стрелял в моего отца. Гаспар.
- Я знаю, что вам тяжело заново все переживать, вспоминать, но, судя по всему, это будет последний раз, когда я вас немного потревожу.
- Чтобы добраться до истины, я готова на все.
- Мне нужно будет провести допрос. Вам придется одной остаться в комнате. Вы не возражаете?
- Ваша работа предполагает нахождение по ту сторону стекла. Пусть все будет так, как положено.
В помещение, где год назад подвергался допросу Лео, в наручниках завели Гаспара. Дани было тяжело наблюдать, как образ любимого дяди, защитника и добродетели, тает на глазах.
- Господин Бостани, вы, вероятно, знаете, почему оказались здесь? – начал следователь.
- Предполагаю. Маленькая сука нашла в моем компьютере видео и слила его, - сказал Гаспар, имея в виду Дани которая, услышав это, поперхнулась слюной.
- Если вы выразитесь подобным образом еще раз, я буду вынужден арестовать вас на пятнадцать суток. Итак, в наши руки попало видео. Даже два. Первое – сделано три года назад. На нем явно можно разглядеть вас, совершающего несколько выстрелов в своего полнородного брата Рафаэла Бостани. Вы подтверждаете свою вину?
- Подтверждаю. Это я сделал, - без каких- либо эмоций и признаков сожаления произнес Гаспар, - говорят, за чистосердечное срок сокращают. Надеюсь, вы оцените мою честность.
- Каковы мотивы вашего преступления? – продолжал следователь.