Ночь была теплой, воздух был наполнен песнями насекомых. Буйная растительность шелестела и шуршала от тропического ветерка. Электрические лампы, спрятанные в листве, освещали древнюю каменную дорогу, ведущую наверх холма.
Крейк и Джез рука об руку выходили из роскошного самолета, который привез их с серединных земель. Крейк остановился, чтобы поправить манжеты своего, взятого на прокат пиджака. Потом он улыбнулся напарнице, чтобы показать готовность. Джез попыталась не выглядеть нелепо в своем облегающем черном платье, пока выходила из самолета. Внизу лестницы их встречал слуга, который вежливо спросил их приглашения. Крейк отдал их и представился Дайменом Моркуттом, из Мэрдокка Моркутта, которого он выдумал недавно.
— А это — мисс Бетинда Флай, — сказал он, поднимая руку Джез, чтобы слуга мог поцеловать ее. Слуга смотрел на Крейка, ожидая уточнений, но Крейк заговорщически подмигнул ему и сказал. — Она новичок. Будь с ней вежлив, хорошо?
— Я все понял, сэр, — сказал слуга. — Мадам, Вас здесь очень рады приветствовать.
Джез неуверенно сделала реверанс, и они оба пошли по дорожке к величественному поместью на вершине холма.
— Шаги поменьше, — пробормотал Крейк уголком рта. — Не иди большими шагами. Помни ты леди.
— Я думала, мы сошлись на том, что я дочь самолетостроителя, — ответила она.
— Предполагалось, что ты дочь самолетостроителя, которая пытается быть леди.
— Я и есть дочь самолётостроителя, которая пытается быть леди!
— Поэтому маскировка безупречна.
Последнюю неделю Крейк провел, обучая Джез основам этикета. Она быстро училась, но провалила курс хороших манер, и никто не мог бы поверить, что она часть аристократии. В конце концов, Крейк решил, что лучше солгать поближе к истине. Она приняла вид дочери самолетостроителя — жизнь, которую она знала очень хорошо. Он исполнял роль ленивого сына из богатой семьи, который влюбился в женщину низшего сословия и решил жениться на ней.
— В таком случае они примут твои ошибки, как наивность, а не грубость, — сказал он ей. — Кроме того, им будет жаль тебя. Они все это видели десятки раз, этот роман между молодым аристократом и простушкой. Они очень хорошо знают, как только это станет серьезным, мать сделает шаг, и тебя раздавят. Никто не собирается потерять выгодный брак, женившись на дочери самолетостроителя.
— Какая очаровательная доля, — заметила Джез.
— Это грязный бизнес, — согласился Крейк.
Это был грязный бизнес, но бизнес которым всю свою жизнь занимался Крейк. И пока он шёл вдоль по извилистой тропинке с неугомонными деревьями по направлению к Скорчвудским Высотам, он почувствовал, как его охватила боль сожаления. Ощущение прекрасной одежды на своей коже, звуки приятной музыки, шум от культурных разговоров увлекали его как теплое течение — всё это знакомые ощущения его старой жизни, и они манили его обратно словно любовница.
Семь месяцев назад, он принимал все это как данность и считал это пустым и утомительным. Он имел столько денег, что мог жить в средней роскоши и позволял себе пренебрегать обществом, которое обеспечивало его.
Но теперь, когда он почувствовал жизнь беглеца: загнанный, лишенный комфорта и общества. Он сидел в ловушке на самолете с людьми, которые издевались над его манерой речи и злословили о его сексуальности. Он смотрел смерти в лицо и был свидетелем постыдного массового убийства.
Мир, который он знал, теперь был потерян для него навсегда. Напоминание о нем причиняло боль.
— Я нормально выгляжу? — волновалась Джез, поправляя платье и трогая тщательно уложенные волосы.
— Не делай этого! Ты выглядишь очень привлекательно.
Джез насмешливо хмыкнула.
— Это разрушило всю иллюзию, — сказал Крейк, хмурясь. — Слушай, что я скажу, мисс Бетинда Флай. Красота держится на уверенности. Ты быстрее сорвешь куш, если переоденешься из повседневной одежды и нанесешь немного косметики. Все, что тебе нужно, просто поверить в это, и ты будешь ровней любому из присутствующих, — он в задумчивости стукнул по подбородку. — Кроме того, конкуренция будет небольшой. Большинство из дам на этой вечеринке имеют врожденные генетические недостатки, а остальные чуть симпатичнее лошади.
Джез удивленно фыркнула и рассмеялась. Через мгновение она спохватилась и сдержала свой смех в более женственное хихиканье.
— Как мило с вашей стороны, что вы сказали это, сэр, — перешла она на чрезмерно шикарный акцент. Она покачалась на краю разлома, и продолжила. — Можно я сделаю комплимент вашему остроумию сегодня вечером.
— А можно я скажу, как лучезарно ты выглядишь в свете ламп, — сказал он, и поцеловал ее руку.
— Можно. Ох, можно! — замерла Джез, затем обхватила себя его руками и повела его по тропе к поместью.
Скорчвуд Хайтс находился в роще пальмовых деревьев. Его широкий фасад с портиками смотрел на широкую лужайку и сад. Здесь было много свободного пространства, белые стены, ровные колонны и мраморные полы. Ставни были широко открыты, и звук печальных струнных инструментов и Тацианских труб уносился в ночь.
