Вот бы мне научиться так руководить людьми и подталкивать их к нужному решению. К сожалению, я слишком прямолинейна, что ни раз осложняло мою жизнь. Любой обман, а тем более явная ложь даётся мне с большим трудом. Мне всё время кажется, что все видят мою игру на сквозь и ждут удачного момента, чтоб посадить меня в лужу.
Как всегда, бывает, когда все увлечены разговором, время пролетело незаметно.
Выходить толпой и даже парами с женской территории было не принято. Так было заведено, чтобы телохранители, ожидающие хозяек в соседнем помещении, могли, не толкаясь и не мешая друг другу окружить свою подопечную.
Договорившись о завтрашнем чаепитии в доме Аделаиды, матери Адэра, я отправилась домой одной из последних.
Первым, кого я увидела, покинув комнату, оказался Луций. Он непрерывно болтал, так что я не сразу поняла, что он от меня хочет. Оказывается, Луций уже пошил платье для завтрашней встречи, но приехать мне помочь не сможет, так как нужен будет королеве. Не могу сказать, что эта новость меня огорчила. Хотя и хотелось поговорить с ним по душам и высказать своё фи. Целый день этот имиджмейкер местного разлива дурил мне голову, а я весь вечер не знала, как себя вести из-за пробелов в выделенной мне информации.
В окружении своих хранителей, ведомая Луцием отправилась в королевский дворец. Именно там, в крыле прислуги располагалась его мастерская. Раньше прислуживали королевской семье только мухраны из знатных семей. Когда служки исчезли, выполнять грязную и тяжёлую работу никто из них не вызвался. Странно было бы ожидать, что представите знати опустятся до выполнения чёрной работы. Сейчас в крыле, где раньше жили служки, обитает множество пустышек.
Луций рассказывал об этом, как будто не в мастерскую вёл, а приглашал прогуляться по свалке. Чувствую, общего языка с ним мы точно не найдём.
Дверями, к которым нас привели явно пользовались редко, петли уже начали ржаветь. Но тем не менее площадка перед ними была идеально вычищена от снега и даже засыпана свежим гравием, ну или его аналогом. Не успели мы её пересечь, как путь нам преградили стражники.
Во дворец нас не впустили. Сколько бы Луций не распрягался перед стражей, но всё без толку. Нет пропуска — нет допуска, разворачивайтесь и уходите пока вас не арестовали за излишнюю настырность. Единственного чего смог добиться Луций, так это разрешение на моё посещение дворца в течении десяти минут в сопровождении одного из стражников, при условии, что телохранители останутся снаружи.
Хранители были категорически против, да и я желанием не горела. Мы развернулись и хотели уходить, но тут земля подомной исчезла, и я провалилась в туннель. Туннель шёл под сильным наклоном, вскоре всё тело было выпачкано слизью, и моя скорость скольжения резко увеличилась. На мгновение пришло сравнение с катанием на закрученных закрытых горках в аквапарке. Я сильно ударилась головой, а спустя мгновение почувствовала, что уже не скольжу, а падаю. Приземление оказалось жёстким, и я ещё раз ударилась головой.
„ Лиховода, где тебя носит? Так ведь и убить могут.“
Мокрое платье похоже намертво прилипло к телу. Темно и тихо. Разве бывает такая тишина? Неужели я оглохла? Надо двигаться. Пытаюсь повернуться на бок, чтобы было легче встать. Тело плохо слушается. Лучше бы я не поворачивалась. На боку стало гораздо холоднее и меня начала бить нервная дрожь.
Нет нервы не при чём. Я спокойна как удав. Слишком спокойна. Это — озноб, похоже тело сильно переохладилось. Ноги онемевшие и их выкручивает от боли. Дрожь усиливается, и я начинаю стучать зубами. Как же громко стучат зубы. Стоп. Я слышу звук зубов, значит не оглохла.
Надо двигаться. Чтобы согреться — надо двигаться. Чтобы убрать судороги с ног — надо двигаться. Не помню где и когда узнала, но одно упражнение похоже перешло в разряд выработанного рефлекса. Работая на ногах по 11-12 часов в день, иногда не имея возможности присесть даже на пол часа я периодически перетруждала ноги. Ночные судороги ног случались чуть ли не каждую неделю. Медленно потянула пальцы ног на себя, при этом стараясь вытянуть пятки. Боль стала отпускать, а к ногам возвращаться чувствительность.
Через некоторое время решила, что лучше уже не будет и попыталась встать.
Без опоры мне не встать. Руками начала проверять пространство вокруг. Мне повезло — мои руки дотянулись до стены. Спустя некоторое время, после нескольких попыток у меня получилось встать. Тело слегка пошатывало, но уже не колотило от холода. Наоборот, стало жарко.
Лиховода, почему я не вспомнила о нём сразу? Лиховода, отзовись! Лиховода, что для тебя может быть важнее меня? Лиховода, помоги!
Ответа не было. Такое положение вещей разозлило и во мне проснулось упорство барана. Врёшь — не возьмёшь. Я не знала где я. Вокруг абсолютная темнота, поэтому о более- менее долгосрочном планировании действий и речи быть не может. План был из одного пункта: двигаться в перёд.
Либо помещение было сильно вытянутым, либо я шла по коридору: стена всё не заканчивалась, ни тебе углов, не поворотов.