Сказать, что у меня их раньше никогда не было будет неправильно. Только раньше они были так сказать краткосрочные или почти невыполнимые, скорее мечты, а не цели. Я должна вернуться в свой мир. Хотя, положа руку на сердце, я больше не хочу полностью возвращаться на Землю. Было бы здорово, если б можно было жить на Земле, пользуясь её благами, а работать на Квадро. Наверняка найдутся те, кто считает, что 20 летнего сына давно пора отправить в вольное плавание, но это как-то не по-славянски. Мы сильны пока мы вместе, взаимовыручка и взаимоподдержка залог крепкой семьи. Принцип „Разделяй и властвуй“ никогда не к чему хорошему не приводил.
Мой сын давно уже самостоятельный, способный позаботится о себе, он стал совершеннолетним по законам любой страны, но это не значит, что при этом он перестал быть моим сыном, а моё сердце за него не болит. И если сын справиться с моей потерей, я в этом не сомневаюсь, то переживёт ли такие новости моя мама? Да и отцовское наследство повисло над нами как дамоклов меч[1] . Мы уже лишились жилья и машины, кажется, что забрать у нас больше нечего и от этого ещё страшнее. Что они потребуют в уплату долга, если сын не сможет его погасить.
Плавать — это хорошо. Плавать —это здорово. Но мне надо бежать. И как это сделать, если за моим купанием наблюдают четыре пары глаз. Да и из одежды у меня добавился только банный халат. Думай башка, думай — я тебе шапку куплю. Как же я её куплю, до денег сначала нужно добраться.
— Скажите, а все покупки мне теперь надо согласовывать с вами? И в магазин я одна вообще теперь не могу ходить? А как же моя работа в школе?
— Василия, ты выбрала не лучшее место для беседы. Действие напитка хоть и закончилось, но мы то мужчины, и сейчас мы в шаге от желанного тела, а оно даже ничем не прикрыто. Василия, ты же выберешь мужа на ночь?
— Нет. Пока я не получу ответы на все вопросы, пока не решу, что мне делать дальше, вход в мою тюрьму надзирателям запрещён.
— А какой тюрьме идёт речь. Тебе принадлежит огромный старинный дом, окружённый садом и парком с прудом.
— Только на женской территории нет окон, а покидать её без вас я не могу.
— Василия, это временное неудобство, завтра у тебя появятся телохранители и ты сможешь перемещаться, где хочешь. Если бы всё шло согласно обычаям, то тебя бы этот вопрос сегодня, а может и несколько ближайших дней вообще не интересовал. В семейном доме, как и положено, есть женская территория — самая охраняемая и самая защищённая часть в центре дома, а есть семейная с общей спальней. Только дай своё согласие, и мы позаботимся о том, чтоб все вопросы мира были забыты на время нашего уединения.
— Можно подумать, что, обслужив четырёх мужей, я вообще ещё буду способна здраво мыслить. И кому будут подчиняться телохранители?
— Конечно тебе. Они ведь будут твоей защитой не только от чужих, но и от нас, если кто-то из нас не выдержит и придёт в твою спальню, против твоего желания. И не сама же ты нас будешь пороть.
— Пороть. Я не ослышалась и правильно понимаю смысл слова, — от неожиданности я перестала плавать и уставилась на Адэра, так как именно он заявил про порку.
— Жохра не может бить мужей без причин, но она может назначать наказание в случае если муж отказывается выполнять её требование или действует против её воли. Перечень действий, подлежащих наказанию и полагающихся за них наказаний находится в комнате искупления. Каждое посещение её регистрируется в семейной книге. Муж может обжаловать, вынесенное ему наказание в суде. В этом году, я являюсь главным судьёй по семейным вопросам. — надо же какой важный у меня муж. Когда только он всё успевает? Хотя ничего он не успевает, на меня его точно не хватает. Хотя шашлычок был, что надо.
— А жохр тоже порют?
— Как ты могла о таком подумать. Жохра не бывает виноватой. За все её действия несут ответственность мужья.
— Дикость какая-то. И зная это, вы всё ещё стремитесь создать семьи. Да наши мужики бы давно всех послали и пользовались бы только шлюхами и проститутками.
— Василия, жохра не может наказывать мужей просто так или за каждый пустяк, а быть хорошим мужем, для любимой не так уж и сложно. Думаю, самое сложное в семейной жизни, это видеть жену обнажённой и не иметь право её ласкать.
Может не всё так и плохо для меня. Мне бы день простоять, да ночь продержаться, а завтра у меня будут телохранители. Да и тянет меня к моим мужьям. Как там они сказали: „ Нельзя усилить то, чего нет. Ты хотела быть с нами, а напиток лишь усилил твоё желание. “ Я ведь действительно хотела быть с каждым из них. Просто представить не могла, что надо будет не выбирать одного, а принять всех четверых. Ладно, побег отменяется — надо для начала разобраться в своих новых правах и обязанностях. Да и как оказалось, мне вовсе не обязательно спать со всеми сразу.
„Эх, сорвалась рыбка.“
„ Лиховода, уж не тебе ли я должна быть благодарная за появление навязчивой мысли о побеге?“
„Нет не мне. К её появлению я не имею никакого отношения. Я лишь не дал ей мелькнуть и погаснуть бесследно.“